Весь район

КРАТКИЙ ТОПОНИМИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ БЛАГОВЕЩЕНСКОГО РАЙОНА

Составили: Руди Регина, ученица 10 класса МБОУ «Новокулундинская средняя общеобразовательная школа»,  Вальцева Людмила Михайловна, учитель русского языка и литературы МБОУ «Новокулундинская средняя общеобразовательная школа»,

п. Новокулундинка, 2013

А

Александровка, «основан в 1911 г. на переселенческом участке Старовском.

Хронологические варианты: с. Александровка, с. Старовское.

По названию участка село было названо Старовским: «участок Старовский — болото Старовское».

Народная этимология: «Там самый старый захватил место»; «Старое было место» — не может быть признана реальной. В основе современного названия лежит антропоним. «Жил Старовский»; «Старовская заимка была».

Переименование связано с общей тенденцией к замене названий новыми: «Собрали сход и предложили назвать в честь Александра Суртаева, так и порешили». Существует и версия, связывающая наименование с религиозным праздником: «Заселяли в день престольного праздника Александра Невского»; «Потому что в Александров день образовался». Это объяснение очень частотно, однако в отношении названия данного села эта версия не может быть признана реальной». [ 5   ]

По Списку населенных мест Сибирского края за 1928 год поселок Александровский Благовещенского района относится к Алексеевскому сельскому Совету, имеется 8 дворов, число жителей мужского пола — 29 человек, женского пола — 23.[  14, с.330   ]

Алексеевка, село, образованное в 1912 году. Поселились первые жители на пашне леньковца Алексеевского, так и произошло название.

« В народе говорят: «…заимка Нечунаева», « жил старик Нечунаев», поэтому первое название было Нечунаевка». [  5 ] Еще есть сведения информаторов, что этот Нечунаев — переселенец с Дона, сначала казаки остановились у оз. Глубокое и основали село Глубокое Завьяловского района, позже разделились, Нечунаев увел группу переселенцев на переселенческий участок Чаячье, основал село.

«Современное название «по сыну царя Николая II» [ 5  ].

Б

Благовещенка, посёлок городского типа, образована в 1907 году выходцами из губерний центральной Черноземной полосы Европейской части России. [ 7, с 3] Чтобы поселиться на свободной земле, крестьяне должны были получить разрешение Переселенческой комиссии. Добрые вести о выделении земель переселенцам- воронежцам пришли перед праздником Благовещения Пресвятой Богородицы. В честь этого праздника и назвали люди посёлок. [  8, с.17 ]

Г

Глядень, село образовалось в 1908 году как немецкая колония (меннонитов). «Точно определить, откуда появилось название Глядень – невозможно, но старожилы вспоминают, что в первые годы посёлки названия не имели, а потом на печати появилось слово Глядень» [ 16, с.5]

Попробовала обратиться к словарю Э.М.Мурзаева, в нём есть такая информация: «Глядень — естественное, удобное для наблюдений возвышенное место на берегу моря (Европейский Север); холм, горка, высокое место, используемое для караула, осмотра (Сибирь ); высокое место, гора, высокий утес на берегу моря, совершенно лишенный растительности; высокое место, большой камень, откуда поморы осматривали море, поджидая появления судов (Мурманская обл.). Также гляден — «возвышенная местность». «гора», «холм», «всякое высокое место» (Сибирь). В алтайских говорах гляаенъ — «гора с широким кругозором». К глядеть, гляжу. * Глядино в Ленинградской и Брянской обл., Глядеиы в Свердловской обл.; Гляденовское Костище — археологический памятник на Урале; г. Глядень близ Кандалакши в Мурманской обл.; Глядень в Новосибирской обл.; хр. Глядень на Алтае; Глядянское в Курганской обл.; Глядень в Красноярском крае. [ 9, с.145]

Считаю, что сведениям словаря можно доверять, село находится на высоком месте, откуда хорошо видна окрестность.

В словаре Дмитриевой Л.М. упоминается о селе: « Назвали населенный пункт, образованный в 1909 году, по горе, на которой располагается село. Название горы восходит к существительному «глядень», имеющее в русских говорах Алтая значение – «высокое место, гора», «холм, горка использовались для караула и наблюдения». Со слов информаторов:

«Первые поселенцы выезжали глядеть лошадей», «казахи ездили смотреть свои табуны. Тут возвышенности были, с них глядели». Народная этимология: «…кочевники остановились на ночлег, утром проснулись и говорят: «Гля день!»

По переписи 1926 года: « Поселок Гляден №1 образовался в 1908 году, 51 двор, 242 жителя».

Д

Дмитриевка. Первое название Победное. «Село образовано в 1907 году, названо в честь первого основателя – купца Дмитриева. По словам информатора: «Они не переселенцы, коренная фамилия Дмитриев».[   5   ]

Долинка, село, которое образовано немцами  в 1911 году, первое название Долино-Чернавка. Название по расположению в долине реки Кулунда. [  13  ]

«Долина — отрицательная линейно вытянутая эрозионная форма рельефа; узкая ложбина, имеющая последовательное падение уровня дна в одну сторону, куда и течет река, создавшая ее. В укр. диал. долина — «увлажненная низина между горами», «дол». В Пермской обл. новое значение — «ровная, красивая местность»; в Калужской обл. — «лесная поляна»; на Алтае — «ровное место с хорошими сенокосами». Прозрачны соответствия в других слав. яз.: чеш., польск. dolina, болг. и сербохорв. долина. Из дол + суфф. -ина. * Вольная Долина в Днепропетровской обл.; Долинка на берегу оз. Иссык-Куль в Киргизии; Долина в Воронежской и Калужской обл.; р. Веселая Долина — п. пр. Ворсклы в бас. Днепра; Голая Долина близ Славянска в Донбассе; Долина в Ивано-Франковской обл.; Долинка в Карагандинской обл.; Долиновское в Ворошиловградской обл. Часты топонимы: Долиновка, Долинская, Долинское» [ 9, с.185-186]

Другие источники сообщают: «Первое название Свистуново, «какой-то Свистунов жил». Переименовали во второй половине 20–го века. «Предположительно по фамилии Долин, хотя таких не было». «Я сначала не могла понять, почему Долинка, потом узнала, что так называлось село на Украине, так как основали это село украинцы». [  5  ]

По переписи 1926 года: «Долиновка (Свистуново) деревня, 1912 г., 47 дворов, 256 человек, по национальности украинцы». [ 14, с. 332  ]

К

Калиновка, посёлок образован в 1910 году переселенцами. Вокруг облюбованного места росло много калины, т.е название по растительности.  Суффиксальный способ образования, суффикс – овк- используется в образовании неодушевлённых имён существительных женского рода 1 склонения.

«Образовалось село на переселенческом участке Фионов Ракит. Первоначальное название Фионово Болото является переносом с гидронима: «… участок Фионов Ракит пресной водой обеспечен: вода в болоте того же названия». Современный ойконим связан с названием ягоды калины. «Калина в околках была». [  5  ]

Курган, посёлок, образован в 1910 году переселенцами  Мориным Ионом Карповичем и Мориной Еленой Ивановной. Назван посёлок по находившемуся неподалёку кургану. «Неподалёку находился курган (на усадьбе Першиных). Впоследствии  по нему ровняли улицу, потом его раскопали и сровняли с землёй. По рассказам односельчан, в кургане находили части конной сбруи и другие предметы старины. Очевидно, это были стойбища кочевавших по Алтаю племён. Поэтому посёлок назвали – Курган». [ 1, с.7]

В словаре Э.М.Мурзаева есть статья: «Курган – древний могильный холм; небольшой холм. Известное и широко распространенное слово, очень часто встречается в географических названиях». [ 9, с.316-317]

В словаре Дмитриевой Л.М.: «Название по природному признаку объекта, восходит к массиву курган – небольшая возвышенность. «Три кургана было, потом сравняли, а название осталось».

Л

Леньки, село, образовавшееся в 1802 году, имело народное название Норки. Переселенцы остановились у реки, из которой впоследствии образовалось озеро, которое назвали по месту своего жительства Норки, но официально это место уже имело название Линево при оз. Леньки, таким образом, в названии ойконима гидроним, наличие в озере рыбы линь. Замена и на «е» для языков Алтая – это норма, форма множественного числа отражает общую особенность русской топонимики, топонимической системы Алтая в замене притяжательных форм формой множественного числа. [ 5 ]   Существует ещё одна версия происхождения названия села: рыбы в озере было так много, что и ленивый рыбак оставался с уловом.

М

Мельниковка, посёлок образован в 1911 году. К приезду переселенцев ещё оставались остатки от строений заимки богатого сибиряка Мельникова. Отсюда и пошло название. Такое название есть и  в Смелянском районе Черкасской области Украины.Мельниковка (укр.Мельниківка) Проанализировав состав слов, можно сделать вывод, что сложный суффикс   -овк/-евк выполняет субстантивирующую функцию.

Михайловка, посёлок начала 20 века, от какой производной формы образовалось название доподлинно неизвестно, старожилы предполагают, что от имени основателя села – Михаила или по фамилии Михайлов.

Н

Нижний Кучук, село возникло в 1827 году, находится у реки Кучук, название которой, как и название озера Кучукского, произошло от имени  казаха, пасшего овец в степных просторах и нашедшего солёное озеро. Пастуха звали Кучук. [4, с.8-9] Название представляет сочетание двух слов, существительного и прилагательного.

Из словаря Дмитриевой Л.М.: «Село возникло в 1857 году, первое название Бархатный Кучук, потому что «большинство фамилий было Бархатовых». В 1931 г. было разделено на Нижний и Верхний в зависимости от того, в какую сторону от р. Кучук располагались дома». [ 5  ]

По результатам переписи 1926 года, село образовалось в 1812 году, в нем была школа, изба-читальня, школа для малограмотных, библиотека. 222 двора, проживало 1302 человека.[  14, с.332 ]

Николаевка, село, по словам информаторов, было основано в 1911 г. братскими меннонитами с Украины, из-под Днепропетровска. Немецкое название села было «Шайче» (на платтдойч). Деревня состояла из одной улицы, на которой было примерно 65 дворов. Вокруг деревни было несколько хуторов — Классен-хутор, Петерс-хутор и др., которые позже были объединены с Николаевкой. [15] Точных сведений о происхождении названия села Николаевка нет, предположительно, в честь императора Николая  II.

Новокулундинка, посёлок, возник в 1920 году [ 8, с.18] Название по расположению у реки Кулунда, от казахского топонима Куланды «место, где водятся куланы, куланье место»; кулан непарнокопытное животное рода лошадей, ныне в этих местах уже не обитающее, а –инк-суффикс уменьшительно-ласкательный у существительных женского рода, значение «маленький».[11, с. 260-261]

Из словаря Дмитриевой Л.М.: «Поселок, возник как выселок в 1926 году. В основе названия лежит гидроним (река Кулунда), компонент ново- несет значение «появившийся недавно, возникший позднее» [ 5  ].

В другом источнике есть сведения, что Новокулундинка, действительно возник как выселок, дата возникновения – 1923 год, в котором было 67 хозяйств и 348 жителей. [  14, с.332 ]

Новотюменцево, появился посёлок в 1920 году. В 1811 году было образовано поселение  Тюменцево, названо  по фамилии первого жителя села Тюменцева. «До сих пор в посёлке живут Тюменцевы на улице Тюменцева».

«Ново-Тюменцево, деревня, образовано в 1601 году, имелась лавка, маслозавод, школа, школа для малограмотных. По переписи 1926 года – 219 дворов, 1276 жителей». [  14, с. 334   ]

О

Орлеан, село, народное название Тройное, образовано переселенцами с Украины в 1909 году, участок, на котором образовалось поселение, был предназначен для заселения трех поселков: «Три участка: Тавричане, Трилукские, Ельковские». [ 5 ]

О происхождении названия этого села ходят легенды. Одна из них гласит, что на сельском вече поступило предложение назвать территорию благозвучным именем Орлеан, потому что брат одного из жителей уехал в американский город Новый Орлеан. Другая версия заключается в том, что название привезено переселенцами. «Жители Орлеана, что на Украине»

[  5  ]Третья тоже имеет право на жизнь: старушка села настаивала на том, что в этих местах было много орлов. «Птичье» получается название. В словаре Е.М.Поспелова есть указание: «Правдоподобно предполагать балтийское происхождение названия. Ср. прусское озеро Arle,озеро Orlen, Arelen, от arelis « орёл», литов. Arline отirlos «сенокосный луг» [ 11, с.334]

П

Преградинка, посёлок, народное название Сушково, возник в 1912 году. Находится поселение совсем близко с селом Суворовка. В народе живёт шуточная легенда: Суворовка – город, град, а Преградинка при этом граде.

«Первоначальное название – Сушков участок, по фамилии основателя. Переименовали в с. Преградинка переселенцы из села Преградинка Ставропольского края. Перенесенное название». [  5  ]

В научных источниках есть указание, что так называли укреплённые казачьи станицы, крепости, укрепления. [ 11, с.362]

С

Степное Озеро, посёлок городского типа, возник в 1984 году. Первые названия: Химдым, Химик, Стройгаз…Название по озеру Кучукскому, которое находится в степи. Словообразовательная модель названия: существительное +прилагательное.

Суворовка, село, появившееся в 1909 году. «Переселенцев было много и из разных мест. Один из них сказал: «Вот сувора!» — т.е. люди, не знающие друг друга. И село стали называть Суворовка».

«Первоначальное название Тюменские ямки по названию переселенческого участка. «Тюменцев богач был, его скот тут ходил». Современное название от антропонима Суворов – «известный человек, много сделал для создания села».  [ 5 ]

Сухой Ракит, село возникло в 1912 году, народное название Сухое. Раньше в этих местах было большое озеро, вокруг которого росли кусты ракиты (кустарник семейства ивовых). Позже озеро высохло, а ракиты продолжали расти. Село назвали Сухие Ракиты, со временем изменилось число, с множественного — на единственное. Название представляет собой сочетание двух слов, существительного и прилагательного в мужском роде.

«В этом участке сухая земля, недостаточно влажная. Вода из колодцев глубоко. «Ракиты сухие стояли, назвали Сухой Ракит». Народная этимология говорит, что заимка была Сухого, а рядом были камыши. «Раньше жили помещики, фамилии – Сухой от Суханов».  [ 5  ]

По результатам переписи 1926 года: «Сухой Ракит, 1912 год образования, 106 дворов, 636 человек, украинцы».  [14, с.334   ]

Т

Татьяновка. Село образовано в 1911 году, названо, по воспоминаниям старожилов, по имени дочери царя Николая  II – Татьяны.

Тельманский, посёлок. Первые немецкие переселенцы появились здесь в 1907- 1910 гг. Здесь было образовано несколько хуторов: Узорн, Хох-хейм (Гогейм), Тиричи, Лондон. По словам информаторов (Гернер П.Е.), через некоторое время после образования хуторов «было дано указание — строить поселок планово». Село стали строить двумя рядами, между которыми тянулась одна улица. Эта деревня называлась «Тирикши» (Тиричи). Первый колхоз был создан в 1929 г. и назывался «Новая жизнь». Первым председателем колхоза был Фишер Мартын, который раньше владел торговой лавкой. Здесь также существовали колхозы «Новострой», «им. Энгельса», «Рот Штерн». Когда все колхозы были объединены в один, он получил название «им. Тельмана», как потом и стали называть деревню, в честь немецкого антифашиста Эрнста Тельмана

Х

Хорошавка, посёлок, который появился в 1882 году. Из воспоминаний старожилов стал известен источник появления названия. Произошло оно от слова хорошее. Хорошая, плодородная земля, трудятся на ней хорошие, добрые люди, так и прижилось название.

«По реке Хорошавка. «…река Хорошавка потому, что вода там шибко хорошая была». [  5  ]

Ш

Шимолино, село, которое образовано в 1812 году  донскими казаками, высланными царём в Сибирь. Название по фамилии первого жителя – Шимолина.

Я

Яготино. Кулундинская  степь стала заселяться переселенцами из западных районов государства в 1909 году. Переселялись целыми селами. Яготино в большинстве заселяли  переселенцы из Яготинского уезда Полтавской губернии. Вот поэтому оно и  стало называться Яготино. В настоящее время в Украине, в Киевской области Яготинского района существует город Яготин, образованный в 1552 году. По легенде, казаки держали в остроге татарского мурзу по имени Яга, откуда и произошло название.

 

Список литературы:

  1. Вандакурова Р.П. Курган – родной посёлок мой. — Барнаул: типография «Полинком», 2010.- 204 с.
  1. Воробьева И. А. Русская топонимия средней части бассейна Оби. – Томск: Изд. ТГУ, 1973. – 247 с.
  1. Горбачевич К.С. Русские географические названия. – Ленинград: «Наука», 1965. – 64 с.
  2. Гуртенко Н., Майоров Ю., Харыбин А. Легенды и быль Степного Озера. – Барнаул: издательский центр газеты «Алтайская правда», 1993. – 89 с.
  3. Дмитриева Л.М. Ойконимический словарь Алтая, Барнаул: АГУ, 2001.-417 с.
  4. Еремия А.И. Географические названия рассказывают. – Кишинёв: «Штиинца», 1982. – 103 с.
  5. Из истории Благовещенского района. – Благовещенская типография, 1990. – 24 с.
  6. Моя Благовещенка. Люди и события (первое столетие). – Благовещенка: ОАО «Горно-Алтайская типография», 2007. – 688 с.
  7. Мурзаев Э.М. Словарь народных географических терминов. – Москва: «Мысль», 1984. – 653 с.
  8. Ожегов С.И., Швецова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 80000 слов и фразеологических выражений/ Российская АН; Российский фонд культуры; — М АЗЪ, 1995. – 928 с.
  9. Поспелов Е.М. Географические названия России: топонимический словарь: более 4000 единиц. – М.: АСТ: Астрель, 2008. – 523 с.
  10. Поспелов Е.М. Школьный топонимический словарь: Пособие для учащихся среднего и старшего возраста. – М.: Просвещение, 1988. – 224 с.
  11. Сидельцева Л.А. «Я люблю свою Долинку…»// Воспоминания жителей Долинки, — 2011 г.
  12. Список населенных мест Сибирского края. – Новосибирск, 1928 г.
  13. Словарь географических названий СССР/ГУКГ, ЦНИИГ АиК. – 2-е изд., перераб, и доп. – М.: Недра, 1983. –  296 с.
  14. Уголок России. 90-летию сёл Глядень/ сост. А.П.Черников, — Благовещенка, 1998. –  48 с.
  15. Успенский Л.В.Слово о словах. Ты и твоё имя. –Лениздат, 1962.– 634 с.

Благовещенка

КАК ЛОГИН НОВУЮ ЖИЗНЬ СТРОИЛ

Вера ЛАПУТИНА, Надежда ТОМА, р. п. Благовещенка.

Наш прадед Илья Ломейко вместе с прабабушкой Евдокией жил на Украине в Запорожской области, с. Орлянск.  Они вырастили пятерых ребятишек. Елена и Ульяна остались в Запорожье, Григорий погиб во время войны, Василий переехал в Алма-Аты, а Логин обосновался на Алтае. Именно о последнем и хотелось бы рассказать чуть побольше.

Логин родился в 1882 году в большой работящей семье. Все в ней от мала до велика занимались животноводством (во дворе всегда были лошади, коровы, овцы, свиньи, куры, гуси…), садоводством, выращивали цветы, лен и коноплю, из которых потом пряли и ткали одежду и постель. В хозяйстве у семьи Ломейко имелись мукомолка, маслобойка, крупорушка. И делалось все с песнями и плясками, музыкой…

Логин рос бойким рыжеволосым парнем, получил образование, а еще полюбил читать книги. Однажды запала ему в душу девушка Прасковья, но отвергла она первое сватовство, а через год все же вышла замуж за Логина.

Симпатичная, веселая, деловая… Ее родители Дорофей и Екатерина Лютня жили в этой же области, только селе Михайловка. Семья была многочисленная, трудолюбивая, занимались, как и все, хозяйством, выращивали огороды, рушили крупу, молотили масло….

Свое трудолюбие и хозяйственность обе стороны передали новой семье – Логина и Прасковьи Ломейко, которая родилась в 1904 году. После свадьбы начались будни, один за одним пошли дети: Прокопий, Филипп… Семья нуждалась, а потому решила ехать в Сибирь, на свободные земли. Вместе с Лиходедовыми поселились в Нижнем Кучуке. Поначалу супруги работали на частников по найму, а уже через год обзавелись своей землянкой, коровой, лошадью, плугом и санями. Жизнь налаживалась… В 1912 году родился еще один сын – Федор.

Через два года Логина Ильича призвали на войну с Германией. Уже после он рассказывал, как был тяжело ранен и истекал кровью, как его спас однополчанин, который доставил Логина в госпиталь, как пришли новобранцы, самоуверенные мальчишки. «Что вы, старики! Вот теперь мы пришли, поборемся!» Но неопытные, необстрелянные юнцы стали практически живой мишенью.

За боевые заслуги Логина Ильича наградили Георгиевским крестом. В 1916 он вернулся домой, где его ждал еще один сынок – Гриша. Прасковья родила его зимой, когда ездила за дровами, чудо, что еще обои выжили.

Вернувшись, Логин начал активную жизнь. Росла семья, родились дочери Мария и Александра. Подросшие мальчишки помогали по хозяйству, а потому стали незаменимы на строительстве нового дома из саманов, окопали огород, обсадили его ивами, кленами, тополями. А внутри посадили яблоки, смородину, вишню. На полях культивировали дыни и арбузы, из которых варили мед и варенье. Заготавливали соленья, варили, жарили, парили, пекли…

Когда началась коллективизация, семью Логина хотели раскулачить, но сельчане отстояли их, ведь Ломейко оказывали хорошую помощь всему населению. Логин Ильич вступил в колхоз одним из первых, работал скотником, хорошо разбирался в животноводстве. Человек большой души и доброго сердца! Не раз замечали, как он с поля носил жене и детям цветы… А еще он пользовался авторитетом, избирался в правление колхоза.

Сыновья стали взрослыми, поддерживали отца, научились валять валенки…Они всегда работали с песнями. Сельчане вспоминали, что голоса ломейкиных ребят слышно было на краю деревни, а уж как лихо Федор играл на баяне!

Отслужив в армии, старшие мальчишки вернулись домой, обзавелись своими семьями. Но накрыла черными крыльями нашу Родину Великая Отечественная война. Четверо братьев отправились на фронт, вернулось – трое, израненные, больные… Федор пропал без вести в Подмосковье, но до конца семья Ломейко ждала известий о сыночке. Не дождалась…

После войны все пошло своим чередом, умный и рачительный Логин учил детей тому, что знал сам. А в сердцах внуков он оставил теплый и светлый след, мы никогда не слышали от него сердитых, грубых слов. И в нашей памяти он останется достойным человеком с большой буквы!

* * *

БЛАГОВЕЩЕНКА МОЯ, ВСЮ ЖИЗНЬ С ТОБОЮ Я

Лапутина (Слюсарева) Татьяна Константиновна.

Я родилась в Благовещенке 21 января 1921 года и продолжаю жить в 21 веке. Вот такими тремя датами оделил меня Господь Бог. Родители мои – крестьяне. Отец Слюсарев Константин Порфирьевич, переселенец из Воронежской губернии. Мать Слюсарева (Ирхина) Мавра Парамоновна – переселенка со станции Кущёвки (ныне Краснодарского края). Семья была большая, очень бедная, а потому маму отдали с шести лет пасти гусей у пана, имение пана Денисова было рядом. Подросла, отдали в богатую семью в няньки, а в 16 лет, когда уже переселились в Сибирь, выдали замуж.

Началась Первая мировая война, отца взяли в солдаты. Попал в плен в Германии на 4 года. Вернулся домой с заболеванием лёгких – туберкулез.

Два брата с семьями и свекровь жили вместе. Потом моему отцу купили дом (пятистенник) за пару лошадей на ул. Западной (Первомайской). Дом был новый и хорошо выглядел среди маленьких землянок. Он и сейчас стоит, правда, полуразрушенный.

А какая красота была! Двор и улица были покрыты густым зелёным спорышом. За огородом расстилался живой зелёный степной ковёр, по которому сновали серые и зелёные ящерицы, ползали безобидные букашки, над головой летали разноцветные бабочки, стрекозы с розовыми крылышками. Уйма разных птиц было. Степь была как промытая. Так приятно было босыми бегать по ней. Никто не позволял мусорить, берегли степь. Нас манили степные лакомства: кашки, полевой чеснок, одуванчики (они тогда были сладкие).

В степи было много озёр. В камышах озера Малая Плотавка кулики вили гнёзда прямо на воде. А в гнёздах красивые тёмно-зеленые яйца в чёрную крапинку. Очень вкусные. Любимыми нашими  озёрами были Кучукское солёное и Баштанка, где купались, рвали и ели рогозу.

Рядом с селом раскинулась низина – Киприное, где рвали сочный зелёный щавель. За полевой клубникой ходили на Чёрный Дол. Очень богатая была бахча. Арбузы были с белой корочкой. Их столько родило, что до морозов не успевали убрать. Ели вдоволь свежими, солили и мёд варили такой вкусный…

Я пошла в первый класс, когда у нас в семье было уже шестеро детей. Налетела скарлатина и троих унесла в 1928 году, а в 1929 году умер отец. А тут ещё налетел ураган раскулачивания и коллективизации. Брата моего отца отправили в Иркутскую тюрьму, а жену его с  девятью детьми в Нарым в ссылку. За что так издевались над народом? Никто не знал. Однажды пришли, всё описали, а кладовку с продуктами опечатали. Мы жили впроголодь. Потом пришёл родственник, залез под пол, поднял доски и мы набрали продуктов. В сугробе мама прятала пуховые подушки, кое-какую одежонку, даже своё смертённое, потому что внезапно приходили и всё подчистую забирали.

Те, кто решали, кого раскулачивать, люди были разные. Нас тоже наметили в ссылку. Но нашлись такие люди, которые отстаивали нас, жалели 34-летнюю вдову с тремя детьми и свекровью. Нас предупредили, что готовьтесь, утром могут за вами подъехать. Вот мы и сидели на узелках, горько плакали. Но миновало…

Вскоре начали давить, чтобы вступали в колхоз. Первыми с желанием шли в колхоз те, что ничего не имели. А тем, которые имели с трудом нажитое кое-какое хозяйство, жалко было отдавать его в колхоз. Вот и начали мужики собираться и решать, что делать. Решили создать свой колхоз и выехать всем на север, где можно будет заняться охотой и рыболовством. Вступили в колхоз 34 семьи. Председателем избрали Прудникова Якова Илларионовича (его дети живы и тут живут: Иван Яковлевич, Матрена Яковлевна Красноперова и Прасковья Яковлевна Прудникова). Заместителем избрали Слюсарева Захара Матвеевича. Колхоз назвали «Охотничий». Началась навигация по Оби, на первых пароходах отправились на север.

На севере в деревне Сосновка (Тюменской области) остановились. Людей распределили по квартирам, в клубе организовали две бригады: строительную и рыболовецкую. Начали строить 2 двухквартирных дома, ловили рыбу, сдавали ее. Нам всем назначили паек. Маму поваром отправили к рыболовам. Она и меня с братом с собой взяла, а бабушка осталась в селе. Всё шло хорошо. Но однажды мы втроем отправились в лес. Нам наказали, чтоб от просеки далеко не уходили. Я как старшая взбиралась на кедры, сбивала шишки, а брат с другом подбирали их. Спускаясь с кедра, спрыгнула и ударилась о лежавшее бревно, повредила ногу. Месяц пролежала. Маме пришлось оставить работу. А тут заболели несколько человек тифом, один из них умер. Мама тоже заболела, но выздоровела. Вскоре в трясине утонул молодой мужчина. То одно, то другое несчастье преследовало людей. Куда ни кинь, везде надо на лодке, а зимой на лошадях. Всё больше люди приходили к тому, что земледелец – не рыболов, и по воде – не по земле. Но мне не забыть было богатую природу севера. Я многое увидела и узнала.

Однажды в сопровождении остячки отправились за морошкой на болото. Бабушка Алена взяла меня с собой. Целый день плыли на огромной лодке. Река лентою извивалась среди дремучего леса и была на редкость спокойной. То в одном, то в другом месте выскочит лось на водопой. Увидев нас, скрывается. А рыбки так и плескались в теплом слое воды. Доплыли и остановились мы ночевать у подножья горы Полуденка. Утром переплыли на болото. Как интересно: кочки, а на них кустики ярко-оранжевой морошки, рядом кустики клюквы ещё зеленой. Набрали морошки в берестяные кошелки и отправились домой. Очень любила смотреть, как рыбаки выбрасывали из невода разную-разную рыбу.

Осень. Навигация близилась к концу. Уже изредка сыпала снежная крупа. Несколько семей решили вернуться в свои места, в том числе и наша семья. Еле-еле попали на последний пароход. Прибыли домой в свой пустой домик, мама вступила в колхоз им. Кирова. Вначале работала поваром в бригаде, а потом до пенсии – дояркой. Как передовик побывала в Москве на сельскохозяйственной выставке. Бабушка следила за нами и за домом. Старший брат Антон работал в Кемеровской области на золотых приисках.

Мы с братом учились в школе. В летние каникулы отправляли нас в бригаду. Там мы находились всё лето без выходных, рвали сорняки на полях. Помню, как хотелось спать, а нас будили очень рано, отправляли в поле, до завтрака. Работаем и поглядываем, когда же выбросят вешку (на завтрак пригласят). Руки жгло от осота, не отмывались от молочая, во рту горечь от полыни, на ногах цыпки. Вечером, царапая палочкой на загорелых ногах, высчитывали свой заработок. Подросли, и нам вручили тяпки, пошли вместе со взрослыми  полоть бахчу, подсолнухи. А по созреванию урожая вручили пару лошадей и вози зерно на ток от комбайна. Сами запрягали лошадей. Радовались, когда попадалась спокойная пара. Первое время очень страшно было подъезжать к комбайну на ходу, надо было открыть заслонку, насыпать зерно в ящик, закрывать заслонку и отъехать.

Передовой работник Башкинцев Мартемьян набрасывал в поле из копён пшеницу по 30 бричек.  Однажды он сказал: «Мне дайте Таню, пусть она заскребает за мной». А какие силы у меня были? Я была худенькая, малярия вытрепала из меня всё. Старалась подбирать очень чисто, но мне не хватало сил до вечера. Тяну грабли и слезы капают. Вот так все лето и трудилась в колхозе. В то время многие, не то что дети, даже родители не придавали значение учебе, многие бросали школу. А нашей маме так хотелось, чтобы мы учились. И мы учились. Иногда маму за это притесняли, требуя отправить детей в колхоз, выговаривали «инженерами хочешь выучить». Но мама знала, чего хотела, она была труженица, добрая, волевая женщина.

А денег не было. А надо было и налоги уплатить, и какую-то одежонку купить. Вот мы и ютились в кухоньке, а комнату мама сдавала квартирантам. Казённых квартир не было, поэтому многие, кого направляли к нам в село, квартировали у нас: первый секретарь райкома комсомола, первый зоотехник, первый агроном, первые трактористы (на курсах), начальник по посадке первых лесополос. Они жили с семьями. В 1939 г. в Благовещенке состоялся первый выпуск учащихся со средним образованием, в их числе была и я. После окончания школы по просьбе РОНО многие согласились пойти учительствовать. Активная работа шла по ликвидации неграмотности. Открывали даже в малых селах школы, ликбезы, учили людей грамоте на дому. Меня с подругой Слюсаревой Ульяной Абрамовной направили в Новотюменцевскую школу. Я вела русский язык, а она — биологию. Нас считали за сестер, а мы даже не родственники, просто однофамильцы и 10 лет сидели за одной партой. Через год нас решили забрать инспекторами в РОНО. Уля согласилась, а я – нет. К нам прислали двоих моих одноклассниц – Костюк Ефросинью Ерофеевну и Новак Анну Макаровну. Скучно не было. Нам нравилось. Когда мы прибыли, там уже был организован драмкружок, нас сразу же вовлекли. Ставили пьесы, читали стихи, пели песни. Руководителя взяли в армию, кружок распался. Мы первые в районе организовали при школе агитбригаду из учителей и учащихся. Выезжали в прилегающие села, в бригады с самодеятельностью, выпускали стенгазеты.

Шел 1941 год. Никто и ничего не подозревал. Но вдруг военкомат затребовал из школы Благовещенки лучшего десятиклассника. Это был мой брат Галактион. В марте, не дав окончить школу, его отправляют в г. Камень в летную школу. А в июне я получила отпуск и отправилась в г. Ростов к дяде. В пути услышала громкое «Война». Но не сообразила, что надо вернуться, а когда прибыла в Ростов, город уже был на военном положении. Все рыли окопы за городом. Тут я и забеспокоилась, быстрее за чемодан и за билетом. Проходили поезда, мест совсем не было. Везли солдат, а обратно эвакуированных. Чудом на третий день мне досталось одно место. А как потом добиралась – целую книгу можно написать. Жалела сильно об одном, что не пришлось проводить на фронт директора школы Харламова Г. Ф., завуча Шумилова Алексея Ванифатьевича, учителей, родственников.

Приказом РОНО провели меня завучем. Директором школы прибыл Чиков Дмитрий Пахомович, но и его потом отправили на фронт. Школу передали временно мне. Через 3 месяца решили провести меня приказом директором школы. Я не согласилась. Прибыл Бойченко Иван Михайлович.

Жить становилось все труднее. На квартире отказали в питании. Надо было перебираться ближе к дому. По моей просьбе перевели меня в Сухоракитскую НСШ, а через год в Благовещенку. Брата Галактиона из Камня как лучшего курсанта отправили в летное училище, по окончании в 1942 г. — на фронт.

В Благовещенке работала в начальных классах и в вечерней школе вела русский язык. Очень тяжелые годы были. В классах холодно, в руках отогревали замерзшие чернила. Дети голодали и были плохо одеты. Во время урока приходилось поднимать учеников попрыгать, побегать, чтоб не застудить их. Не хватало учебников, тетрадей. Осенью ходили на сбор колосьев на колхозное поле. Дети собирали колоски и попутно лущили в руках, бросая в рот зерна.

А в это время одна за одной шли похоронные.  Учителя все лето работали в колхозе, готовили топливо для школы (переделывали навоз на топливо), возили солому. На разных работах трудились. Лозунг был «Всё для фронта». А с зарплаты платили налоги и займы.

Закончилась война, появился лозунг «Всё на восстановление страны». Опять впроголодь. Нищета продолжалась. Работать было нелегко, приходилось заменять часто декретниц, а это ежедневно по 8-10 уроков и не один день, а месяцы, что повлияло на мое здоровье. В школе две смены дневных, а третья – вечерняя. Не было времени даже на проветривание классных комнат.

Однажды было предмайское торжественное заседание в клубе. Учителя обязаны были являться на него. Я, в связи с двухсменной работой, припоздала. Вошла в зал, встала недалеко от двери. С первых рядов обернулся высокий парень и задержал свой взгляд на мне, потом поговорил с соседом и опять обернулся. А когда вышли в зал, где начались танцы, он пригласил меня, но я не танцевала. Получил отказ. Танцевал с другими девушками, а после каждого танца подходил ко мне. Я поняла, что в этот вечер он не отстанет от меня и сбежала. А 1 Мая мы коллективом встречали в школе. Я подошла к зеркалу и увидела в дверях вчерашнего незнакомца. Опять бежать? Нельзя. В комиссии была по проведению вечера. По окончании пошел за мной. Вот это и была моя судьба – Лапутин Иван Илларионович, с которым потом поженились.

Прожили мы с ним три десятка лет. Ушел из жизни в 52 года от тяжелой неизлечимой болезни. Он был хорошим мужем, заботливым. У меня была дочь от незарегистрированного брака, он отлично к ней относился и маму мою уважал. Мы жили у нее, а потом она у нас. Работая, он повышал свои знания, закончил Уссурийский железнодорожный техникум. Работал мастером на железной дороге. А когда (по воле партии) взяли заведующим коммунального отдела, закончил Барнаульский строительный техникум. Немало было построено домов под его руководством. Когда был завал в строительной организации, его отправили на выправку положения. Все было налажено. Появилась новая организация Межрайонное газовое хозяйство, Ивана поставили руководителем, там и проработал до последнего дня.

Когда пошатнулось мое здоровье, он проявил большую заботу: с трудностями, но доставал мне путевки на видные курорты – я побывала на восьми. 4 года была на инвалидности, но не работала только 2 года.

Сейчас живу у зятя Голопапы Николая Алексеевича и дочери Любы. Зять – отличный человек. За много лет мы ни разу даже на повышенных тонах не говорили. Скуке не поддаюсь. Читаю газеты, журналы, когда надо, помогу и в приготовлении пищи. Вот так и живу уже 93-й год. Дочь у меня одна, две внучки, 3 правнучки.

* * *

(Из книги «Алтайская деревня в рассказах ее жителей»)

 

Бочарова Антонина Александровна

Родилась в 1938 году. Живет в селе БлаговещенкаБлаговещенского района.

Предки—выходцы из Воронежской губернии

Записала летом 2012 года Мария Мамонтова, ученица Благовещенской школы № 1.

Много земли было ничейной, сколько хочешь наделы давали

Моя бабушка Акулина Петровна родилась в 1882 году, из Во­ронежской губернии. Ее привезли сюда, когда ей было девять лет, это были первые поселенцы нашего села. Раньше, как я слышала, наше село звали Баштанка или Бештан, от слова баштан — бахче­вые значит. Раньше здесь были богатые земли, на которых хорошо росли арбузы и дыни. Когда была маленькая, помню, что арбузами у нас был завален сарай по самую крышу. Очистки от арбузов, ко­журы мы раньше сушили, для нас это было лакомством.

Раньше я бабушке задавала вопрос: «Бабушка, зачем вы здесь по­селились? Нет ведь ни леса, ни речки, одна степь!» А она говори­ла: «Много земли было ничейной, сколько хочешь наделы давали». У каждого дома огороды были по 30 соток земли, оград между ними не было, трава по пояс росла и в ней росла клубника степная. Вот та­кие были угодья. Сами пахали землю, сами засевали, полуголодные были. Тетя мне рассказывала, что парни днем в одних штанах в поле пахали, а вечером те же штаны выворачивали и шли на гужовку1.

Односельчане спасли от ссылки

Когда коллективизация началась, бабушку, вдову уже тогда, вме­сте с шестью детьми хотели сослать, но односельчане вступились на сходке, выручили. Ее семью лишили дома, всего сельхозинвентаря, скотины, несколько лошадей и коров. На месте старого ба­бушкиного дома был построен детский сад, я туда водила своего младшего брата. Помню, что игрушек никаких не было, выводили нас на прогулку, и мы играли, где-то находили кирпичи, терли их, и это был у нас сахар, которого тогда мы и не видели и не кушали, не имели возможности.

Природа отсеивала

У бабушки было двенадцать детей. Раньше же природа сама от­сеивала, если немощный, умирал, но шесть живых осталось. Самая старшая была Татьяна, прожила до 95 лет, тоже долгожительница Благовещенки.

Вторая ее дочь, Зинаида Семеновна, училась в Томском универ­ситете, училась на филолога, но ее исключили из университета, по­тому что была дочерью кулака.

В дом принесли похоронку

Помню, бабушка рассказывала: едет она в конце улицы, по Ки­рова, она тогда Центральная называлась, а люди уже знали, что к ней в дом принесли похоронку. Когда приехала, зашла во двор, полный народу, все соседи сошлись, все в горе были. И она остановилась и спросила только: «Кто? Васька или Сашка?» И ей ответили: «Ва­силий». Младший.

Соль в войну выручала

Раньше наше село выручала соль, которая здесь рождалась, пова­ренная соль, только за счет нее и выжили в войну. Ездили в соседние районы, меняли на просо, пшено, да на любую крупу, даже на лук.

Ледяной водопой

Раньше, помню, в колоду наливают воды, колода длинная дере­вянная, все во льду, около колоды лед. Коровы подходят к колоде пить и скользят копытами, не могут даже подойти попить. Вот та­кой ледяной водой поили.

Отца девять лет дома не было

Когда мне было два года, отец мой — бабушкин сын, ушел на дей­ствительную службу в армию. Потом началась война с финнами, сразу же после нее — Великая Отечественная, а потом — война с Японией, в которых он участвовал. Он пришел только в 1946 году, его не было дома девять лет. Когда маленькие были, ничего не рас­спрашивали: на каком фронте, где он служил — ничего не знаем. Знаю только, что форсировал Днепр.

Мне все рассказывали, как поставит меня бабушка на окно и го­ворит: «Кричи, Тоня: папа, скорее, папа, скорее!» А я и крича­ла. Пока папа пришел, я уже выросла. Когда он пришел с войны,

а я спряталась, чужой человек для меня был, несколько лет даже не могла назвать его папой.

За санями бегом от мороза

Мама моя была агрономом, родилась в Ленинградской области, еще до войны закончила Оренбургский сельскохозяйственный ин­ститут. Тогда нужны были кадры, за три с половиной года получа­ли высшее образование. Когда стала работать, уже во время войны нужно было ездить по всему району, во все села, ездили на лоша­дях, и зимой, в морозы. Мама рассказывала, как бежали за санями, лишь бы не замерзнуть.

Поляна детства

Помню, в детстве была поляна, где сейчас железная дорога, Чер­ный дол называлась, поле большое-большое, мы пешком туда ходили, ведра ягод клубники нарывали. Сахару не было тогда, в те времена, су­шили только ягоду да чай заваривали. И корову ходили доить, где сей­час птицефабрика, там было озеро кругленькое, туда стадо с нашей улицы на водопой пригоняли, там и скотина купалась, и мы туда хо­дили белье стирать. Брали тачку у соседей, туда ванну ставили и шли, там белье стирали и на кусты сушиться вешали. Туда же с бабушкой и коров доить ходили. А рядом была возвышенность, грива называ­лась, там росли бахчи. Помню еще, с бабушкой ездили собирать глы-зы коровьи, ими топили, не было же ни угля, ни дров, ни лесополос.

За колхоз выступала

В старших классах меня брали в спорт, я была высокой, ноги длинные, бегала быстро, занималась легкой атлетикой, мои дистан­ции были 400 и 800 метров. До сих пор дипломы за 1957–1958 годы сохранились. Кажется, минута восемь секунд — четыреста метров и восемьсот метров — две минуты сорок семь секунд, что ли. На зо­нальных соревнованиях выступала в Славгороде, в Барнауле. Но по­чему-то раньше была установка за колхоз выступать, меня в колхоз имени Энгельса дояркой писали, я еще даже десять классов не окон­чила. И заставили меня один раз бежать с барьерами восемьсот мет­ров, а я их в глаза и не видела даже, не мой вид спорта! Вот так за­щищала честь школы, района.

Я причастна к своей земле

В школьные годы — восьмой, девятый, десятый классы — мы на уборке были. В детстве и колоски собирали, и полынь дер­гать ходили. В старших классах мы работали, помню, и в Шимолино, и в Ново-Тюменцево. В вагончиках жили. Занятия начинались только 1 октября.

Тут были целинные земли. В 1956 году был небывалый урожай, завалены все закрома, горы хлеба на току, был в это время поднятия целины построен элеватор. Мы с подругой ездили, машины грузи­ли, мы с ней всю ночь лежали, ждали, когда подойдет очередь подъ­емника. А потом награждали нас, у меня удостоверение есть и ме­даль «За освоение целинных земель». Так что я причастна к своей земле и не могу с ней расстаться.

До 16 нельзя

Мы, когда в школе учились, наивные же были, ничего не было, ни телевизоров, ни газет. Библиотека была, и единственное что было — кинотеатр. Мы пошли с подругой, Антониной Багринцевой, на «Фанфан-Тюльпан», на вечерний сеанс. А запреще­но было, до 16 нельзя. Нам так хотелось посмотреть фильм, и мы сходили.

На следующий день маму вызвали в школу к директору. Мама до­мой пришла (а у меня тогда сестренка родилась после войны, Зина), а я спрашиваю: «Мам, ну что?» Она отвечает: «Ну что, тебя исклю­чают, ты теперь будешь с Зиной сидеть, а я пойду на работу». Вот так она меня напугала.

Открылся «Светлячок» — мы там терялись

Я поступила в Барнаульское культпросветучилище, библиоте­карем, а двоюродная сестра работала в детском саду, она мне ска­зала: «Пойдем, сейчас у нас не хватает воспитателей, некому рабо­тать, пойдем!» Ну, я и пошла, мне тогда 22 года было.

«Светлячок» (детский сад) открылся, меня туда с группой де­тей перевели воспитателем. Здание было первое типовое в Благовещенке, мы там терялись! Девяносто с лишним дверей, столько же окон — терялись в них.

Потом меня вскорости перевели методистом, попозже — в за­ведующие, тридцать три года мне было. Работа для меня все! У нас настолько микроклимат в коллективе был здоровый, воспитатели шли на работу, как на праздник. До сих пор родители хорошо от­зываются, добротой все светились, с такой душой. До сих пор все вспоминают, до сих пор все перезваниваются, встречаются. Ну, дети для меня все, конечно.

Несколько поколений, конечно, и грамоты есть, ну для нас это не важно. Помню, в газете про меня писали, что всех я знаю. Забо­леет ребенок — Раиса Михайловна (медработник) бежит ко мне: «Антонина Александровна, где найти маму, где найти бабушку?» Я всех разыщу. Знаю, кому позвонить, чтобы ребенка забрали. Всех, конечно, знаю и помню. Поэтому Благовещенка для нас, конечно, дорога. Родная.

     

Бочаров Иван Семенович

Родился в 1938 году. Живет в поселкеБлаговещенка Благовещенского района

Записала летом 2012 года Мария Мамонтова, ученицаБлаговещенской школы № 1

Родителей свела Столыпинская реформа

Мой отец из Тамбовской губернии, а мать из Белоруссии. Отец появился в этих краях во времена Столыпинской реформы. Тогда из Центральной России народу отправлялось очень много, это око­ло 1910–1911 года. Отец 1901 года рождения. Мать появилась на Ал­тае в это же время, около 1912 года, до Первой мировой войны.

Факт такой, что они с отцом поженились в 1925 году, в то время ей было 17, а отцу 24 года. Обосновались они поначалу в нынеш­нем Родинском районе, там была такая коммуна «Красный боец». Отец уже в то время занял пост заместителя председателя той са­мой коммуны.

Во времена, когда проходил Колчак по Сибири, отца мобили­зовали. Потом ему с товарищами удалось сбежать, он попал в Ир­кутскую область, а потом оттуда он каким-то образом добрался до Петрограда.

Кстати, он уже в то время встречался с Жуковым, будущим мар­шалом Советского Союза, а в то время Жуков был командиром роты. Когда сюда приехал, поработал тут, его направили в Омск, учиться в сельскохозяйственную академию имени Эйхель1.

Помню случай такой: стог завершили, взрослых подкидывали наверх, а мы, пацанята, там болтались, и вот я со стога хотел спу­ститься и поехал! Как ударило мне в ноги, отсушило, и все! Без ног остался! Но потом, дней через десять, отошли, а то мог вообще без ног остаться.

Я со школой и не расставался, как закончил ее, так с переры­вом небольшим возвратился, сорок один год я там работал. У меня в трудовой книжке единственная запись: «Принят на работу тако­го-то числа 1961 года, уволен 13 января 2003 года». Что касается карьеры, то закончил я на должности заместителя директора.

Эйхель —  видимо, имеетсяввидуРобертИндриковичЭйхе,народныйкомиссарземледелия в 1937-1938 годах.

Степное озеро

Ждем истории от наших читателей!

Леньки

(Из книги «Алтайская деревня в рассказах ее жителей»)

* * *

БОБЫЛЕВА Варвара Степановна

Родилась в 1910 году в селе Леньки Благовещенскогорайона Алтайского края. Образование 4 класса

Материал подготовлен сотрудниками кафедры общего и исторического языкознания АлтГУ

Год записи — 1985

Житуха у хозяев не сладкой была

Жилося шибко нам тяжело, не то что таперича. Как вспомя́нешь, как давеча жилося, тошно становится. У тяти с мамкой было нас во­семь человек. Миша — братан самый старший, нянчил нас, меньши́х. Я была в семье пятая, и мне приходилося водиться с младши­ми ребятишками. Исть нечего было. Мяса вообще не видали. Еда была: картошка, молоко и простоки́ша. Да летом ягоды каки да гри­бы. То матушка сварит чугун картошки в мундире, раздаст всем, во­дой из ковшика запьешь — и накормлен считалси.

И в работницах мне приходилося работать. Житуха (от издателей: жизнь) у хозяев не сладкой была. Зато родителям всё легче было, всё меньше ртов приходилося кормить. У их шесть коров было, три быка, стадо овец, куры, гу́ски с гусятками, утки, ужо всего и не пересчиташь.

Осенью работы и по дому много

Утресь рано вставать не хочется, но коров-то нужно доить, пока их пасти не выгнали, а спать хочется, поздно ложиться. Потома энто молоко через сепаратор надо пропустить.

Сидишь около него, вертанешь ручку пару раз, а у самой глаза закрываются. А тады коровы почти все веде́рницы (от издателей: корова, дающая ведро молока за один удой) были, и доке́дова  (от издателей: пока в значении предлога) молоко перегонишь, так руки отваливаются да спина ко­лом встанет. Потом идешь задавать корм в овин (от издателей:хозяйственная постройка) овцам, порося­там. Готовили мешанку из дробленки и картофельных лушпáек (от издателей: картофельные очистки) и обрáтки от молока.

А зимой бадью возьмешь и носишь воду для скотины. Много приходилося носить. А весной к матери бегала таскать от пригона перегной в рассадник, мать садила много овощей, особ́ ливо картош­ку. Но в работницах я робила две зимы, тажно́ отец забрал меня до­мой, сказал: «Хватит тебе тама работать!». И в поле я робила, землю боронила на пашне и бросали зерна, а лошаденки взадь (от издателей: назад) загла­живали тяжелым деревянным бруском.

Осенью работы и по дому много. Солониной занималися. Со­лили капусту, огурцы в бочках, а сверху гнет ложили, чтоб капуста вся в рассоле была. Руки от рассола разъедало, поку́ль (от издателей:пока) посолишь капусту. А делали много, две бочки засаливали, чтоб на всю зиму хватило.

Зимою морозяки сильные были, а одежонка плохенькая, ба­лахон (от издателей: просторный халат) был дюже дырявый, весь перештопанный, со всех сторон поддувало ветром. На ногах самокатки (от издателей: самокатные валенки) тожеть много раз подши­тые. Когда воду носишь, а воды много надо было, всю дорожку обо­льешь водою, а то бывало как ахнешься (от издателей: упасть), так с ног до головы мок­рая да коленки пришибешь.

Коммуна появилась, а потом колхоз, он назывался тада «Гигант». Работала я тада на молоканке. Как заслышат звон ботáла (от издателей: колокольчик на шее животного) лошади, люди так кричат: «Молоканщица, примашь сёдня молоко?». А я тажно́ везла молока на приемный пункт, а отту́ль его увозили в район. Наш колхоз передовым тада слыл по сдаче молока.

Охота  парубковать

Хлопчиков много в селе было, все такие ладные, работящие, у нас тады пáкостливых не было. А дружить некогда было. Но, ко­нечно, ходили в друго́рядь (от издателей: в другой раз) на игрища. Они обычно бывали на лу­гах в березняке или возле какой-нибудь избы на краю деревни. Девки сядут на завалинку и семечки лузгают. Как игральщик заиграт, так девки и робяты в пляс пойдут. У меня сестра была (погод­ки мы с нею) Татьяна, ух и боевущая была. Все парни ухлестыва­ли за ней, ухажеров много было, ей только нихто не приглянулси в нашей деревне, взамуж отдали в другую деревню. Как зачнет, бы­вало, плясать, так бабы бегут, молодухи не выдерживают, все к нам на вечёрку идут. А тажно́ пляшут, частушки поют. А когда и играли. Много игров тада было. А парубки (от издателей: парни) зачинали шутковать над девка­ми, пужáли их. Играли в жмурки, чехарду, я уж всех не припомню.

За мной стал ухаживать Микита Бобылев, мой муж, стало быть. Домой по росе стала приходить, так тятька изругает меня, а мать когда за во́лосы потаскает. А у мене была охотка с Микитой паруб-ковáть (от издателей: дружить с парнем). А на Троицу свадьбу с ним сыграли. После дети пошли у нас.

Поталдычим о том, о сем

Часто вечеровали с бабами. Соберёмся, поталды́чим (поговорить, повторять) о том, о сём, когда песни споем — и расходимся. Кино перед войной по­явилось. Районку стали выписывать, а потома всем колхозом обсу­ждали колхозные новости, что в газете писалось. Газеты я не собирала, я энтой гумагой печку растапливала. Кизяк-то (от издателей: высушенный навоз) плохо горел, дымил всё, вот и гумагу туда сувала.

Пасха и Масленица

Любила очень Пасху. Мы с матерью ставили на ночь опару, а рано утром пекли паску, украшали ее, обливали кремом, и паска готова. Яйца красили, а потома в церкву ходили. Нарядно одевалися, и все бабы гуртом (от издателей: все вместе, толпой) шли туда. Она под боком была. А вечером на игрища бежали, хороводы водили. Ишо много праздников справ­ляли. И Масленицу дюже любили. Она была в конце зимы, и радовалися, что зиму провожаем, а весну встречаем. Пекли блины скусные, жгли чучела, прыгали через огонь, водили хороводы, пели пес­ни весёлые, частушки.

В тылу работы хватало, но не жалилися (от издателей:жаловаться)

Нам в тылу работы хватало. Зимой топили кизяком, али валеж­ник собирали, или дерево свали́лося, мы его распиливали на швыри́ (от издателей: березовые дрова), ошкуривали и топили понемножку. В войну я работала дояр­кой. Кормов не хватало, поло́ву (от издателей: мякина) замешивали да солому давали. Кругом голимый солончáк был, травы плохо росли, сенники́ (от издателей: сарай для хранения сена) почти пустые были, некому было сено заготавливать. Питалися мы сами плохо. Ребятишек много было в кажной семье. А исть надо кажен день. Но мы не жалилися никому. Вечёрась ишо вязали воинам ва­режки, кисеты (от издателей: мешочек для хранения табака) вышивали, посылочки им отправляли.

А теперя у младшей дочери мой унук армеец, уже второй год дослуживает в Чите гдей-то там. Все парни, мои унуки, служили. И последнему черед пришел. Переженили всех. Правнуки есть. Вот вкрáтцах всю свою жи́зню рассказала нелегкую.

* * *

ЮСТЮЖЕНКОВА Татьяна Яковлевна

Родилась в 1908 году в селе Леньки Благовещенского района. Образование— 3 класса

Материал подготовлен сотрудниками кафедры общего и исторического языкознания АлтГУ

Год записи —  1985

Работа

О войне трудно рассказывать. Я много побáчила (от издателей: видеть), пережила. Всяко-разно я работала. Я работала, картошку перебирала, нам вы­давали еду, и мы работали. А когда лен убирали, нужно было его дер­гать. А тажно́ снова на поля везли. Привезут на площадь и попро­сят, кто сможет на поля выйти, и идешь. Нужно было, война ведь. Поля недалеко были, гу́мно чистили под хлеб, рожь колотили. По­том взяла бригадирша меня на общий двор, помогать кладовщице. Опосля́ в детском саду работала нянькой, хлеб носила ребятишкам, сечку давали, пшено и ишо каки крупы, и я носила. И домой давали маленько мяса, крупу, что было, то давали.

Готовили исть в русской печке. Ребяты заране заложат топку дровами, а я вечо́р прихожу и ставлю чугун с картошкой. А зимой ишо трудно с дровами было, приходилося за в ко́лки ходить. Му­жиков не было́, воевали. Так мы бабы артелью соберемся, да робяты когда, кто поболе, и в ко́лок. На неделю — на две хватало, а по-тома снова ехали. Везли на лошадях, и я ишо короб возьму, наложу, и на плечах несу, чтоб всё меньше вдруго́рядь приходить. А по вес­не полегче было. Но вёсны были смурны́е, морозливые и затяжные. Когда большеводье было, так нас больше затопляло. Мы жили в ни­зине, нам доставалось. В погребах вода стояла, глубоко́ было, и мы не лазили туды, пока вода не уходила. Потом в колхозе хлеб сеяли, я, правда, не сеяла, а я со своим звеном огород общественный сажа­ла. И дома тожеть рассадничек небольшой был. Землю удабривали черноземом, чтоб лучше росло. Сеяли огурцы в бороздки, чтоб ране были, а помидоров вообще не сеяли, не бы́ло их. Картошку сеяли скороспелку да белую. И берли́нку для скота, и сами друго́рядь ели. Она ничего, скусная, только дрябнет быстро. Буря́к, лук, морков­ку — этого много сеяли. Весной голодовали, робяты всё в огород бегали, смотрели, когда редька вырастет, так исть хотелося, и щавель ели в ко́лках и корни каи́. А летом лучше было. Ягода появлялася, так в леса ходили. Земляники было уйма, черна сморо́да на болоте росла. Соберемся всем гужо́м, и айдáте по ягоды. Наберем корзи­ны, торба́, ведры, а у кого что было, возьмем с собой еду, жбан с ква­сом от жары попить. А потома бабы разбредутся кто куда, пока це­лые корзины не наберешь. Жарко — так мы в тенёчек сядем, охолонем (от издательства:остыть) маненько, попьем холодненького кваску, да похлебаем, а потома, ежели у кого ишо есть вёдры, помогли набрать и домой. По-куль летом длинный день, нужно столько дел переделать. Мужики на фронте, а мы за мужиков робили, шибко тяжело было. Одна ра­дость — мальцы. Ради них и жили. И ребятишки жалели нас, мáтерю. Косили сено мы лобогрейками, моё звено все больше буртовáло сено в ко́пна, ездили на волоку́шах, на лошадях. Бригадирша план давала на день, как сделали, так потома домой беги́м. И до самых морозя́ков робили, пока все пашни не убрали. А потома ро́здых дава­ли маненько, председатель нас, баб, награждал, хто хорошо рабо­тал. Пуд́ а два получу муки, сорного пшену, пашани́цу, постнову мас­ла, мёду дадут. А хто на дармовшину хотел получить, а не работал на пашнях, то тому не давали. Была у нас и пашня в колхозе, я тама тожеть помогала по весне выставлять Ули на солнце. А летом мёд качали, пасечник Егорыч их из улей дымарём выкуриват, рамки с со­тами достаёт, а мы медогонку крутим. Опосля́ медком нас угостит.

Банька по-чёрному

Банька у нас была, топилась по-чёрному. Как в ей вымоешься, так хорошо. Парку бзданёшь на раскалённу каменку и берёзовым ве­ничком паришься, пока силы хватит, а потом выльешь ушат холод­ной воды, в предбаннике отдыхаешь, опосля́ снова на полочек па­риться. Голову ще́локом мыли, вода мягкая была, а делали так: золу прошуры́каешь, воды нальёшь и отстаиватся, опосля́ на камнях ки­пятишь, и через железну решётку сцедим, и вода мягка далатся, еже­ли щёлок не сделать, то волосы не промыть. Мылись мы вехоткой, потома вытиралися утиркой и домой бежали, и сразу на койку. Охоло́нешь немного, и чай пить. И так хорошо делатся после баньки. Венички готовили заране. Летом привозили из ко́лку берёзу, вяза­ли и вешали их на гарди́нку на горницу. Вдруго́рядь веников до вес­ны не хватает, ежели мало их заготовишь. А которыми вениками-голяками пола подметаю, имя́ можно пол в сенках хорошо вышо́ркать. Пол-то в сенках некрашеный, быстро марается.

* * *

РАНАЕВ Прохор Петрович

Родился в 1923 году в селе Леньки Благовещенского района. Образование 8 классов

Материал подготовлен сотрудниками кафедры общего и исторического языкознания АлтГУ

Год записи — 1985

Целинники приехали

Первые целинники приехали в середине марта 1954 года. Сюда приехали все желающие. Мы встретили их дюже гостеприимно. За­ранее нас известили о том, что они приедут, и мы приготовили им квартиры. У нас большой дом был, и одну из комнат мы сдали це­линникам. Три парня жили у нас в одной из наших комнат. Парни приехали с Краснодарского края. Они были неплохие, всегда помо­гали нам по хозяйству. Их отличало большое трудолюбие. Сарайчик совместно с ними построили, колодец нам вырыли. Но не только мы одни взяли к себе целинников, такжеть и другие семьи, у кого была лишняя жилплощадь. Были истоплены бани, вечером состоялось знакомство. Вся деревня собиралась на этот вечер. А на усадь­бе развернули торговлю всем необходимым из товаров повседнев­ного спроса. В первом потоке было пятьдесят шесть человек. Люди приезжали из разных областей: Краснодарского края, центральных областей Чувашии. А мы, колхозники, к их приезду создали в Лень­ках крупный хлебоприемный пункт. И уже начали строить элеватор, а также жилье для работников хлебной базы. Но жилья всем не хва­тало, мы не могли всех обеспечить жильем. Прибывшим строите­лям требовалось жилье, но его пока не было. И поэтому людей ста­ли размещать в палатках. А столовую, медпункт, библиотеку тоже поместили в палатках. Работали мы дружно, на совесть. С шутками и песнями работа спорилась. И урожай в пятьдесят пятом и пятьде­сят шестом годах был огромный. За все довоенные и послевоенные годы не было таких урожаев, как в этих годах. Земля-матушка пер­вый раз родила такой урожай, и погода способствовала этому. Все было в меру: и дожди и солнце. Многие целинники навсегда оста­лись у нас жить. Привыкли у нас. Переженились на наших девча­тах, заимели свои семьи и своих детей. Им дали жилье со временем.

У нас приземлилась Валентина Терешкова

А одно событие осталося у меня в памяти навсегда. Взволновало всех людей нашего села. В 1963 году 19 июня спускаемый космиче­ский аппарат сделал посадку в двадцати пяти километрах от Леньков. Героиней космоса была первая женщина-космонавт — Ва­лентина Владимировна Терешкова. Сотни жителей Леньков и все­го района были свидетелями приземления космического кораб­ля «Восток-6». Приземлилась Терешкова вблизи села Мурашкино, ныне это село Баевского района. Когда мы, леньковцы, прибежали на место приземления космического корабля, то Валентина Влади­мировна была за работой с приборами. И здесь был пастух, который первым встретил космонавтку и помог ей освободиться от скафан­дра. Валентина Владимировна тепло поздоровалась с нами. Поис­ковая группа еще не прибыла, и Терешкова попросила нас доста­вить ее до ближайшего почтового отделения. Из села Нижняя Чуманка был отправлен рапорт в Москву в ЦК партии о выполнении программы и благополучном возвращении на землю. Наш учитель физкультуры средней школы с разрешения Валентины Владимиров­ны сфотографировал ее в окружении сельчан. А из деревни сель­чане захватили для нее всякую снедь: лук, молоко, картошку, хлеб, варенье. И она с удовольствием отведала наше деревенское угоще­ние. Валентина Владимировна Терешкова после обеда всех побла­годарила за гостеприимное угощение. Вот такая встреча с Тереш­ковой навсегда останется в памяти леньковских сельчан.

* * *

АПАРИН Павел Агапович

Родился в 1905 году в селе Леньки Благовещенского района Алтайского края. Образование 4 класса

Материал подготовлен сотрудниками кафедры общего и исторического языкознания АлтГУ

Год записи — 1985

Первопоселенцы

Дед и прадед родилися здеся. Кажись, с 1810 года люди жили в Леньках. Старики говаривали, что были Но́рки когда-то, это по первому жителю — Норца́. Сказывали старики, что были пер­выми жителями это мы, Апарины, мой дед, прадед здеся и родилися. Что были Нечунáевы, Бáхаревы. Жили они однолично, колхозов ишо не было́, а с тысяча девятьсот — какого, я уж не помню точно, начли населять Леньки с Рассеи (от издателей: европейская часть России), с Тамбовской, Курской губернии. Мужик отту́ль (от издателей:оттуда) приезжал, бежал от голода и царя. Семьсот дворов было, когда белые и красные здеся орудовали. Колчаковцы были в Леньках. Вот мужик был крестьянин, опосля́ разжился и стал ку­лаком. Сенокоску, молотилку, мельницу имел, вот и кулаком назы­вали его. А раскулачивать стали их с двадцать девятого года.

У сарая раньше много названий было

Занималися здесь хлебопашеством, скотину держали в кажном дворе. Скотина стояла в стайках, а зимой, когда меньше работ, коров, овец в денни́к (от издателей: закрытое стойло) выгоняешь, а на ночь тажно́ (от издателей: тогда) опе́ть в сарай. Тады много названий было, где скотину держали: по-теперешне­му-то все больше «сараи» зовут, а тады и «пун́я» ( от издателей: сарай для хранения сена), «сарай», «стайка» и «загон» ( от издателей: место на выгоне или пастбище,огороженное изгородью, куда загоняют домашний скот). Загон-то этот-то тожа летом спо́льзовали. Пригонишь с пастбищ скотину, и пока старуха доит ее, в загон загоняшь, на ночь оставляли, летом-то тепло. Ежели дожь, так под навес зайдет.

Первый трактор

Такжеть хлеб сеяли, трахторов не было, деревянные плуга, да на лошадях пахали, быки у которых, на их пахали. Трахтор я уви­дал в двадцать седьмом годе, мы пацаны ишо были, так бежали аж до Зелененького, энто до самого ближневу колку (от издателей: небольшой лес, околок). Зеле́неньким на­зывали, потому чито среди полей уж шибко зеленое весной, а можа ишо почему-то, я уж и не знаю.

. Шли в колхоз не с радостью

Коммуну начали создавать с двадцать седьмого года, а коллек­тивизация пошла с тридцать первого году. Отец вступил в колхоз в тридцать втором году, когда хлеб получили все, тажно́ мы пошли. Отец сперва не хотел вступать — боялся. Уговаривали его и угово­рили. Сперва коммуна была в Заветах Ильича (от издателей: поселок в Алтайском крае Алейском районе), а в Леньках не была. Собрания были, голосовали, шли в колхоз не с радостью. Тут поп отговаривал: «Ежели вступишь в колхоз, то плохая жи́зня наступит». А братовья у меня были Терентий и Димитрий, так те попа не испужалися и вступили. Отец серчал (от издателей: обижаться)  на них, боялся, убьют их, а по­том и сам вступил, но это опосля их.

Учили молитвы до хрипоты

В 1913 году школу построили, возле церкви была. У нас было всего три учителя. Учили молитвы ажно до хрипоты, боялися учи­теля так, специально легио́зная (от издателей: религиозная) книга была. Закон Божий — это уж обязательно, а в двадцатом годе закона Божьего уже не было. На колени ставили читать, ежели ослу́хаемся. Арихметику учили, деодрафию (от издателей: географию), хто доле учился, тот счетоводом был. Ходили в школу в пимáх, обутках, у кого какое одёжа была, в том и ходили. У кого зипу́н (от издателей: в старину верхняя одежда у крестьян. Представляет собой кафтан без воротника, из­готовленный из грубого самодельного сукна) был, шабура́ (от издателей: рабочий армяк) вместо зипуна, а это такая одна холщовая ру­баха, в общем, кто в чем, товаров-то не было никаких, поке́ль ре­волюция не пришла.

Кончил войну в Прибалтике, до Берлина не дошел

Бабка и дед неграмотны были. Веялку (от издателей:сельскохозяйственная машина, на которой веют зерно) дед крутил, в анбаре вея­ли хлеб, вот он и ходил. Молотя́ги (от издателей: молотильная машина.) появилися ишо в девяностых годах (от издателей: в данном случае имеется в виду 1890‑е годы). Я работал в войну трахтористом, с трахтора на фронт ушел, тада всех мобилизовали, в сорок втором году в октябре меня забра­ли. На передовую пошел в сорок третьем году, учился на шо́фера в Новосибирском, а тажно́ на Север отправили, в Заполярье, в Мур­манск попал. До сорок четвертого году, пока Норвегию не взяли, я тама был. А тажно́ в сорок пятом году на Западный фронт отпра­вили. Кончил войну в Прибалтике, до Берлина не дошел, он левее осталси. Был я в конном транспорте, боеприпасы подвозил, про-духты. У меня двое коней убило, сам еле живой остался.

Опосля́ войны пришел в сентябре месяце и стал работать в кол­хозе опять. Я работал пастухом, конюхом на конской базе, нарабо­тался, всё. А в последние годки перед пензией сторожем работал, колхозный сад сторожил. А на пензию пошел в шестьдесят шестом году, и ишо попросили поработать летом, некому пасть было ско­тину. И ишо лето поработал. С тех пор дома сижу с бабкой.
Чем голод утоляли

После войны шибко голодовали, исть нечего было. Хлеба даже аржаного (от издателей: ржаной хлеб. В говорах Юго‑Западной зоны сохраняется произношение слож­ных групп согласных в начале слова типа аржаной, альняной и пр.) не было. Похлёбку варили. В колки ходили, собирали съедобные корни, боярку, землянику, черную смородину, это ле­том. Горчáк (от издателей:ядовитое растение), рыжик натолкем, кашу заварим. Тятенька пышки на­стряпал, чуть с их не умер, Або (от издателей: лишь бы) исть что-нибудь. Слава Богу, хоть картошка была. Вота и питалися картохой (от издателей: картофель), картофляники (от издателей: оладья из картофеля) стря­пали, намешам что-нибудь и едим. А все было для войны, работали, с утра до вечера робили (от издателей: работать). Ежели не выйдешь, так бригадир разруга­ет. На бугаях (от издателей:  бык) в Кулунду возили хлеб, машин не было.

Займище  и согра – это низина

Зáймище (от издателей: полоса земли у реки, заливаемая весенними водами) все знают, у любого спросите. А назвали его так, по­тому что заняло оно низкое место. А вота перед домом согра (от издателей: низина), тожа низина, и ручей тута бежит. Раньше весной большие воды были здеся, река из берегов выходила. Всю низину заливала, а наш-то дом на горе, так нам и ничего, а вот люди, которы жили в низине, страда­ли шибко. А осенью там люди сбирали хороший урожай, картошка хорошо родилася, а на нашем бугре всё сохло, земля суха, поливать много приходилося. А песку много было. Вот когда нам плохо было.

На Кривом болоте

Рыба водилася на Кривом болоте. Называли от того, что дед Кривой рыбу ловил всё один, а тажно и другие мужики втянулися. А можа, и по-другому, вид у него кривой, весь крючковатый. Рыба водилася, но с перебоями. С 1931 по 1951 год никакой рыбы, кроме гольяну (от издателей: род мелкой рыбы семейства карповых), на Займище не было в Леньках, морозы сильные были, вот и не было. В ту пору сильнейшие морозы были, до сорока градусов. И ныне не будет рыбы в болоте, а отколь ей быть, ежели в декабре до сорока трех доходило. Все повымерзнет. Бывало-то, с вечеру поставишь морду́шки (от издателей: приспособление в форме бутылки с горлышком внутрь), сети закинешь, а утресь раненько я уж на озе­ре вытаскиваю сети. А то вентиля́ (от издателей: вентерь, рыболовная снасть) в заводь (от издателей:  речной залив; мелкий, открытый залив) поставишь и через не­делю наведаешься. Всё больше карасей споймаешь. А дома бабке забота. Нужно было вытащить их из сетей, иные толстые ерепе­нились и сети рвали. Потом Мария их потрошила, и на сковороду положит несколько штук, а оне и тама ишо трепыхаются. По семь ведер лавливал, соседям, детям давали, а когда бабка и продавала у магазинчика их. Ну, рыбу исть все любили у нас, и дети, и унуки (от издателей: внук).

 

* * *

АПАРИНА Мария Максимовна

Родилась в 1908 году в селе Тюменцево Алтайского края. С 1929года проживала в селе Леньки Благовещенского района Алтайского края. Малограмотная

Материал подготовлен сотрудниками кафедры общего и исторического языкознания АлтГУ

Год записи — 1985

Бытия в работницах

Родилася я в селе Тюменцево Алтайского края. А с двадцать де­вятого году я живу в Линьках. Жилося нам в молодости тошнехонько. Бытия в работницах, робила на хозяина. Ужо тяжецкее доли, чем работницей, быть не могло. Все работы делали вручную, серпом хлеба жали, раньше хлеб был ржаной всё. Семья наша была боль­шая, и все девки-сестры мои в работницах ходили. Бедно жили тя­тенька с мамкой. Хозяева много работы давали. Дел хватало с утра до вечера. Скотины много было, доглядеть за всеми надо. То коров подоишь, выгонишь их пастись, тажно за мелкий скот примешься. Пять ярочек было да два баранчика, выгнать тоже нужно, а тут курей, гусей, уток стаи есть просят, накормить надобно. По весне особ­ливо работы много, квочки курят высиживают, нужно посмотреть за ними, чтобы квочка яйца не застудила. Два кочета было, один больно пакостливый был, все клювался. Как увидит мене, несется ко мне. Насилу отобьешься от него. Работы я не боялась, как хо­зяев. Больше всего голодная была. Телятам понесу мешанку, а сама крошки хлеба вылавливаю из пойла и ем вкрадучи. Хозяева плохо кормили, за общий стол сажали, чугун с картошкой поставят, а ра­ботников много. Я тушевалася (от издателей: робеть, смущаться, приходить в замешательство) есть, только украдкой, где что ухва­тишь. А хозяйка балаболка была, всё с соседкой балакала, а нас ру­гала за малую провинность. Только и отдыхали от нее на сеноко­се. Ребенок был у нее маленький, и с нами не ездила косить, а му­жик ее — хозяин наш, молчаливый был и наравне с нами работал.

За делами есть забывала

На вечеринке и встретила моего Пашу, он из Леньков приехал к брату и сюда зашел. Приглянулись мы друг дружке. Сваты приеха­ли к нам, засватали меня. Договорилися о свадьбе. Я юбку сшила, просторную и нарядную, а девки на девичнике Паше рубаху сшили. Кофта у мене басхая (от издателей: красивая) была; бисер на шею надела и — готова неве­ста к венцу. Раньше-то украшений мало было. Родители нас благо­словили, обвенчал нас поп в церкви и стали мы жить со свекром-ба­тюшкой. А там дети пошли. Коммуна стала появляться, я пошла туда работать. Председателем ее был, кажись, Медижский Семён. Потома колхоз появился, робила на полях и картошку вдругорядь тя­пали, а то овощи поливали; с ребятишками некогда было возюхаться, сидели со старшим сыном Николаем, накажешь, чтоб догляды­вал за Катей, Валюшей, так он когда доглядит, а когда сбежит с па­цанами играть, тады ему годков пять, кажись, было. А девки одни ревмя ревут, голодные, а мы до вечера робили. Прибежишь, ребя­тишек накормишь чем есть, а потом спать их укладёшь в горенке (от издателей: горница), а самой делов-то по дому — не переделаешь. Бельишко ребятишкино пожулькаешь в корыте — на завтра им надобно. А гладили валь­ками белье, утюгов ведь не было. На каток рубаху положишь, а по­том валиком сверху по нему возишь. И есть сама за делами забывала, не то что на себя глянуться. Всяко было. Хорошо коровка была у нас, свекор на свадьбу подарил. Ведерница была, молока за раз цельно ведро давала. Все горшочки, какие есть, заполнишь им и в голбец снесешь, чтоб не скисло. А како скиснет, так ребятишкам простокваша будет. В голбеце (от издателей:конструкция при русской печке для всхода на нее и на полати, а также спуска в подклет. Может быть оформлен в виде загородки или чуланчика с дверцами, лазом и ступенька­ми) все хранили — всяку утварь, картошку осе­нью сыпали, капусту солили, в бочках стояла, а летом молоко опу­скала, а то квасок стоял, в жару холодненький-то хорошо.

К праздникам

Осенью за трудодни давали хлеб, ржаной и пшеницу. Так празд­ник был для всех. В субботу поставлю квашню, а в воскресенье утресь начинаю пекчи хлеба, калачи. Особливо на праздники стара­ешься. На Пасху спекешь пасху, яичек накрасишь, а ребята насоби­рают битков (от издателей: битые пасхальные яйца) и играют ими, бьют яйца. У кого лучше. Цельну не­делю едят эти куличики и яйца. Ну, это к праздникам. А в таки дни варили похлебки (от издателей: деревенское кушанье,представляющее собой постный суп), али кулеш (от издателей: суп из пшена) какой, ежели мослы были. Брали мо­сол и варили его, бульон-то затем красили, кочан капусты, добав­ляли пшено и картошки. Вот те и кулеш. И толченку делала с кар­тошки, самой вкусной была она, у меня все ребяты любили с соло­ниной есть толченку. А зимой пельмени готовили всей семьей, за­мораживали их и ели тажно. А то поросенка к ноябрьским морозам заколят мужики, так свинина была. Возни много с им было. Сало то­пила на жаровне в такой большущей сковородке, а после шкварки оставалися, и я их в толченку для вкусноты добавляла.

Уж мне нравилось, чтоб красиво было

Жили мы со свёкром, а потом тесно стало и боковушку при­строили. А через год кладовку свою сделали и сенцы тожеть. А после войны дом новый построили всей артелью. Бабы, мужики, девки — все помогали, и мазали и пилили тажно. Горница была у нас боль­шая, комод тама стоял, где вещи ложила, койки для гостей, кажись две, стол да четыре табурета, геранки на окне стояли. На банницу (от издательства: предпраздничный период) полотенца вешали, чтоб красиво было, а на полу дорожки стелили, сама ткала из шерсти, а те и сейчас у нас есть в горнице. А в других комнатах только койки для ребят стояли, и все. Никакой обстанов­ки, как по-теперешнему не были. Хоть это было. Паша наши стол, стулья сам делал. На окне разные наличники вырезал, уж мне нра­вилось, чтоб красиво было. А сейчас мы стары, и дом наш в землю врос, согнулся. С внуками сидела, а сейчас внуки носят ко мне другорядь на часок-другой посидеть с правнуками. Они молодые, им все бежать куда-то надо, а мы рады, что хоть нас, старых, не забывают. Люблю я водиться с ребятишками. Шесть правнуков у нас теперяча. Зина, кажись, приходила, оставляла до обеда своего Саню, а сама на вокзал побёгла, кажись, встречать кого-то. Саня-то уж пакостли­вый, уж трудно усматривать за ним. Матери не скажу, а то шерстить начнет, а мне его жалко. Махоньких, их завсегда жалко.

Александровка

Балаба Николай Иванович (1912–2005)

На момент сбора материала проживал в селе Алексеевка Благовещенского района

Записала в 2004 году Ольга Подчасова,учитель Алексеевской средней школы

О прежней жизни

О прежней жизни мне приходилось слышать от стариков: Ма­кара Пищенко, Кобзева, Ивана Апобзева, Ивана Апарина. Посе­лок Александровка образовался в 1912–1913 годах. До этого зем­ли принадлежали частным владельцам: сто десятин — хозяину Ка­ретникову, сто десятин — хозяину Молошному, остальная земля — Строеву, который жил в селе Леньки, и Непейводе из села Глубоко­го. А в 1912 году, когда шло перераспределение земли, то нарезали участок для застройки поселка. Земля же давалась только на муж­ской пол. На мужчину давали десять десятин, семь десятин пашни, из них часть лесных угодий и сенокосных. Землю давали в разных семи местах, чтобы никого не обидеть.

Для поддержания порядка избирали старосту. По всем вопро­сам собирался сход граждан, только мужчины. Сообща решали: ка­кое кому дать наказание за провинность или еще за что. А когда на­чалась приписка в Леньковской волости и об этом узнали пересе­ленцы, то начался массовый приезд людей.

Поселку дали название Старовской. Он был как бы разделен на две части. На одной половине жили украинцы, а на второй — белорусы. Все переселенцы были из Черниговской области, за ис­ключением некоторых. Отец мой приехал с Украины в 1907 году.

За собранные с грехом пополам деньги купил лошадь, теле­гу, корову. Получил землю. Объединялись два-три хозяина и вме­сте вручную убирали урожай. Отец косил косой, мать жала серпом. Кто не ленился, начали понемногу вылезать из нищеты. Покупали в кредит сельхозмашины, заводили скот. Появились в Александровке и ветряные мельницы.

Началась коллективизация

В конце 20-х — начале 30-х годов началась коллективизация. Крестьяне прекратили сеять, земли пустовали. Опять стали голодо­вать. В колхоз шли с неохотой, особенно середняки не хотели расставаться со своим хозяйством. Тогда же началось и объединение в коллективные хозяйства. Вначале образовался ТОЗ (от издательства: товарищество по обработке земли. Одна из простейших форм кооперации). Членами его стали в основном бедняки: те, кто были побогаче, не хотели расста­ваться со своим хозяйством. Председателем товарищества был из­бран Иван Измеров. А за то, что середняки не пошли в товарище­ство, их лишили земли и два года эти земли пустовали. Разразился страшный голод. Люди питались грибами да кореньями разных трав.

Бесконечно устраивались собрания

Бесконечно устраивались собрания, приезжали уполномо­ченные по коллективизации. Разговоры велись долгие и жаркие — о колхозах, о кулаках.

Не обошлось без жертв в то время и у нас. Убили комсомольца Ивана Латышова те, кому не по душе были перемены. Три семьи со­слали из поселка в дальние края: Тарана, Филиппенко, Свечкопа-лова. Посадили в тюрьму двоих жителей, больше они не вернулись.

Мой отец тоже посещал бедняцкие собрания. В один из дней, вернувшись домой, сказал матери: «Я записался в колхоз. И ребя­там нашим пообещали работу хорошую. Павел будет молоко во­зить, а Николая (меня, значит) поставят кладовщиком». Мать при­няла эту новость в штыки, она была верующей, и попёрла на отца: «Иди, выпишись!» Выписался. На другой день пришли к нам и за­брали овец, продукты какие были, а семья — девять душ. «Вот так выписываются из колхоза, — укорял отец маму, — хотела попасть в рай, а попала в петлю».

Новая колхозная жизнь

Началась новая колхозная жизнь. Постепенно поднимались люди, появилась у них пшеница. Но где ее молоть? Все прежние мельницы были разломаны. Начали сооружать ручные, помогали друг другу. Всего же было восемьдесят дворов. Большинство жило в землянках. Для обработки земли объединялись по два-три дво­ра. Урожай собирали вручную. Косили косой, жали серпом, моло­тили цепом.

В середине 30-х годов в поселке появились три молотилки, шесть лобогреек, пять сенокосилок, шесть веялок, одна сеялка, пять вет­ряных мельниц, маслобойка, шерстобитка.

С 1931 года на 1932-й ТОЗ и сельхозартель Ново-Леньки объ­единились и организовали сельхозартель «Ударник». Была у них молочная ферма, которая насчитывала 40 коров.

До 1935 года землю обрабатывали лошадьми, а потом появились первые тракторы и комбайны. Организовалась и Леньковская МТС. Мне же довелось поработать на первом комбайне.

Колочки Панский и Хуторянский по дороге на Александровку

Первыми поселенцами на александровской земле были украин­цы. Хозяина земли они называли паном, а поселок — хутором. Там, где жил хозяин Каретников, тот лес назвали Панским, а его работ­ники поселились в другом, соседнем лесочке, на хуторе, поэтому — Хуторянский. Там до сих пор еще остались следы землянок, глубо­кие ямы, заросшие травой, да вербы раскидистые стоят. Здесь было десять дворов хозяев: Соковых, Халева, Долина, Сиротина, Шипулина, Лешенко, Андрейчикова, Шишкина, Краснова, Кравченко. Потомки этих семей и поныне живут здесь.

Лучшие лакомства

В довоенные годы главным лакомством были полевые и лесные ягоды. Ели их летом свежими, а зимой — сушеными. Рано весной мы гурьбой ходили за щавелем, гусиным луком. В околках рвали борщевку, коренья разные.

В 50-х годах, когда распахали целину, растили колхозные арбузы. Сейчас такие не растут даже на домашних огородах. Большие, не­подъемные, сладкие. Тогда же, при председательстве Пяты Констан­тина Ермолаевича, заложили яблоневый сад. Садоводом была Свечкопалова Ульяна, а сторожил сад Калистрат. Яблоки и арбузы выда­вались на трудодни, а излишки продавали. Магазин тогда был в кон­торе, а торговала там Ноздрина Мария, потом Соковых Катерина.

Подсолнухи, маки, горох…

Вокруг огорода под тяпку садили семечки по два зернышка в лунку и клали туда же две горошины гороха. А по всему огороду, по картошке, сеяли мак. Как красиво было смотреть на огород, ко­гда цвели мак и подсолнухи! Сейчас такого не увидишь. Когда мак поспеет, его соберут, срежут с головок верхушку, высыпят семена, а будылки остаются лежать на погребе, как снопы. Сколько же раз обманывалась детвора. Тайком подползут к этим снопам и шебуршат маковыми головками: вдруг где-то пропустили. Из мака гото­вили всякую стряпню, особенно любили пампушки с маком.

Моя молодость. Вот такой «дом культуры»

Моя молодость пришлась на 20–30-е годы. В поселке нашем не было ни школы, ни клуба. О музыке и говорить нечего, балалай­ка — предел мечтаний, но и ее не за что было взять. Учиться у боль­шинства парней и девчат из бедных возможности не было. Учились одному — труду: выделывать кожи, катать валенки, делать деревян­ные ложки и бочки, плести лапти.

Труд трудом, а молодость свое брала, и так хотелось сердцу му­зыки. Помню, приставал я долго к матери, чтоб денег дала на бала­лайку. Не дала, у нее забот было поболе. И тогда с братом пошли мы ловить сусликов, хомяков, на вырученные за шкурки деньги при­обрели на базаре балалайку.

Но куда ее девать, мать ведь увидит. Спрятали в лесочке и ходи­ли туда тайком учиться. Какой же был в поселке переполох, когда я появился вдруг с балалайкой в руках, да еще и забренчал на ней! Молодежь так и вилась за мной.

Потом купил в городе Камне гитару за семь рублей, а позже поднакопил двенадцать рублей и купил гармошку. Целый домаш­ний оркестр организовался. Нас было пять братьев, кому не достал­ся инструмент, играли на заслонках. Играли в хате либо на улице на лавочках.

Зимой молодежь откупала у какой-нибудь старухи лачугу для игр. Платили парни — привезут воз дров или пуд пшеницы, дадут бутыл­ку керосина. Места сидячие предоставлялись девчатам и богатым ре­бятам. Кто победнее — стояли у порога. Музыки никакой не было, все развлечения — игры. Спиртное не потребляли. Вот такой был у нас в поселке «дом культуры».

Задумал жениться

Познакомился я со своей Еленой Дмитриевной в Алексеевке, задумал жениться. Пошел к бригадиру Фёдору Ситнику просить ло­шадь, за невестой съездить. Он в ужас: «Ты что, сдурел, узнает пред­седатель — голову снимет с плеч». А я чуть не в ноги ему. Сжалил­ся: «Возьми… Лафета, да чтоб председатель не узнал». Я похолодел: «На Лафете только дым возить, и то опасно, шатает его из стороны в сторону, одно название, а не конь». А деваться некуда. Взял пол-литру и повел коня к другу, Косте Рогожину, он у меня штурваль­ным был. К родителям невесты сразу побоялся: отец у нее грозный, грубый, мог и выгнать. Выпили с Рогожиным для смелости и отпра­вились. Только на порог, а теща с кочергой: «Я вам покажу свадь­бу!» — и лупит кочергой по чем придется. Мы в ноги с невестой. Сжалилась: «Ладно, женитесь, только ничего не получите от нас». Все ж дала две подушки и дерюжку самотканую, одеялом она нам была. Так и начинали жить.

А еще всю жизнь люблю я наблюдать свадьбы. Какие они сей­час богатые! У нас же были скромные. Сегодняшние молодые люди ничего подобного не испытали.

Эта страшная война…

Я был призван в армию для прохождения воинской службы 29 мая 1941 года. А через двадцать дней эта страшная война… Застала она нас в лагерях. Это было воскресенье, занятия ожидались лишь до обеда, а после обеда взвод выстроили и неожиданно сообщили, что на Советский Союз вероломно напала фашистская Германия. В тот же день мы уехали на станцию Юрга грузиться для отправки на фронт в составе 178-го отдельного артдивизиона 178-й стрел­ковой дивизии. Прибыли на Калининский фронт на смоленском направлении. Нас встретили немецкие самолеты. В районе Ярце­ва шли ожесточенные бои. Но немцы потеснили, пришлось отсту­пать до города Калинина. Дивизион сильно пострадал — потери были в живой силе и технике — и его расформировали.

Сформировали 178-ю отдельную батарею, дали две пушки. Стояли мы в обороне в районе Ржев — Торжок. Пришлось испы­тать большие трудности. Дивизион 324-й был многонациональным. Воевали в нем русские, украинцы, татары, узбеки, евреи. Из Сиби­ри был я в батарее один, но одиноким себя не чувствовал. Жили дружно, как одна семья. Война, общая беда, сдружила всех, сейчас так родные братья не живут…

Без гармони нельзя

Кстати, без гармони нельзя, в самую тяжелую минуту она вы­ручала. Я на фронте был гармонистом, как Василий Тёркин. У нас как гармонист погиб, так я взял гармонь и уже через всю войну с нею прошел.

Валюша не узнала меня

Для меня война закончилась 25 октября 1945 года. Ведь недобитые фашисты еще беспокоили нередко, приходя из лесов на немецкие хутора, нападая на дорогах. Так что и тогда всякого хватало. Конеч­но, долгожданной и радостной была встреча с родителями, с женой, которая ждала почти пять лет, и маленькой дочуркой Валентиной.

Валюша не узнала меня, ведь я ушел на фронт, оставив годо­валую дочь, а встретился уже с шестилетней девочкой. Бабуш­ка (мама моя) с криком радости кинулась ко мне, а она стояла, за­стывши на месте, боясь подойти, так как вообще меня не помнила. Вот за них и бились, за детей, за будущих внуков и правнуков, что­бы они были свободными.

Засевал поля, убирал урожай

После войны работал механизатором. Весной засевал поля, а осенью убирал урожай. Очень трудно приходилось во время по­левых работ. Техника старая, допотопная, сейчас лучше списыва­ют на утиль. Запчастей — никаких, всё ремонтировали сами. Ра­ботали до двенадцати, а то и до двух часов ночи. Электроосвеще­ния не было, при фонаре да при лунном свете работали. Общест­венного питания тогда и в помине не было. Каждый брал с собой сумку, а если не ладился комбайн, так уж какой здесь обед. Весь день ходили не свои! Часто приходилось днем, а то и ночью, идти за 13–15 километров в другие села, чтобы взять или отремонтиро­вать деталь. Не хотелось терять первенства в трудовом соревнова­нии. Трудился честно, добросовестно, постоянно был в передови­ках. Мне довелось поработать на первом комбайне. Механизатор­ский стаж — 28 лет.

Ребятам и девчатам

Одно бы я сказал ребятам и девчатам: не к лицу вам жаловать­ся на скуку, трудности какие-то. Скука поселяется в душе челове­ка, когда он сам неинтересен, или от безделья. Такая жизнь вокруг, столько интересных дел! Выбирай по душе любое. И не надо ста­риться раньше времени. Чем дольше молод душой, тем лучше и по­лезнее будет жить.

Не увлекайтесь спиртным! А если познали его вкус, то поста­райтесь поскорее позабыть. Преступления, трагедии разные — это все пьянство. Жизнь быстротечна. Не надо губить ее в пьяном угаре.

Алексеевка

Ждем истории от наших читателей!

Мельниковка

О ЧЕЛОВЕКЕ, КОТОРОМУ НЕ БЕЗРАЗЛИЧНА ДЕРЕВНЯ

Наливайко Любовь Александровна, с. Мельниковка

В июне этого года Мельниковке исполняется 100 лет. И я бы хотела написать немного о человеке, которому не безразлична деревня, хотя уже больше 30 лет не живет в ней, но очень скучает…

Синяговский Александр Иванович, ему 61 год. Родился он в бедной деревенской семье. Отец – участник, инвалид войны, мать – доярка. Саша был настойчив в учебе, после школы получил профессию судьи и, забрав родителей, по направлению уехал в Саратовскую область.

Его заинтересовало, откуда были переселенцы, которые образовали село Мельниковка. В 2011 году Александр Иванович специально ездил на Украину. Он нашел те села, откуда приехали первые жители. Это Хорольский район, села Трубайцы, Еньки, Петривка. Он пишет: «Там встречался с многими людьми. Там наших мельниковских фамилий пруд пруди. Синяговские, Буймала, Горевые, Наливайко, Фисенко… – короче вся Мельниковка. Все говорят, что есть родственники в Сибири, но где и кто, почти не помнят. Старики поумирали, а молодые не знают». Александр Иванович нашел там своего дядю и троюродного брата.

А еще наш земляк пишет стихи, выслал про Мельниковку к 100-летию… Он до сих пор любит свою малую родину и скучает по ней.

(От редакции: стихи А. И. Синяговского читайте в разделе «Творчество наших читателей»).

Суворовка

Ждем истории от наших читателей!

Преградинка

Ждем истории от наших читателей!

Орлеан

Ждем истории от наших читателей!

Яготино

(Из книги «Алтайская деревня в рассказах ее жителей»)

Семенютина Татьяна Матвеевна

Родилась в 1931 году в селе Яготино Благовещенского района

Записали летом 2012 годаВалентина Витютнева, учительЯготинской средней школы, и ее ученицы ЕкатеринаКусакина и

 

Оксана Шуховец

Мои родители основали Яготино

Кулундинская степь быстро заселялась в 1909 году выходцами из Украины. Переселялись целыми селами. В нашем селе были пе­реселенцы из Яготинского уезда Киевской губернии.

В числе первых переселенцев, основавших село Яготино, были мои родители Волик Матвей Семёнович, Покидько Дарья Федоров­на. А также Костюк Александр, Тищенко Никита, Коваленко Афа­насий, Кобец Пётр и другие.

Такого простора, тако­го количества земли нико­гда не видели переселенцы из Украины. Прежде все­го они начали обустраи­ваться, обрабатывать свои участки. Они лепили себе мазанки из дернового пла­ста и глины, а кто не успел это сделать до наступле­ния холодов, рыли землян­ки и в них переживали су­ровые и снежные зимы.

Жизнь в селе посте­пенно начала налаживать­ся. Приезжали всё новые и новые семьи.

Вот уже 81 год живу в Яготино. Да, быстро ле­тит время. Не успела огля­нуться, как незаметно подкралась старость.

Вместо елки — кленовая ветка

В 1939 году пошла в первый класс. Директором школы был Пан-ченко Алексей Кузьмич, а первой учительницей — Анастасия Ива­новна Ципко. Электричества в школе не было, выручала керосино­вая лампа. Топили зимой соломой, кизяком. Его заготавливали ле­том и осенью технички, ученики, потом складывали в сарай, кото­рый находился недалеко от школы. На переменах играли в мячик. Взрослые его катали из лошадиной и коровьей шерсти. На Новый год вместо елки была большая кленовая ветка. Красили акварельны­ми красками бумагу, делали цепочки, игрушки и украшали «елку».

Школа, работа, семья

Трудное время было в колхозе. Весной школьники помогали са­жать картофель, буряк. Летом пололи пшеницу, картофель, а осе­нью убирали урожай.

 

В 1948 году закончила семь классов, а в 1951 году училась в Бар­науле в торговой школе. Работала сначала в сельпо техничкой, а по­том продавцом в сельмаге. Проработала в торговле 34 года.

В 1954 году встретились в клубе с будущим мужем Александром. И вот уже 58 лет вместе.

* * *

(Из книги «Алтайская деревня в рассказах ее жителей»)

Семенютин Александр Павлович

Родился в 1929 году в Краснодарском крае. На Алтай приехал добровольцем-целинником в 1954 году. Живет в селе Яготино Благовещенского района

Записали Валентина Витютнева, учитель Яготинской средней школы, и ее ученицы Екатерина Кусакина и Оксана Шуховец

На 51-й километр

Я приехал на целину из Краснодарского края в составе сфор­мированной тракторной бригады при Крымской МТС. Бригада со­стояла из 12 человек, а возглавлял ее Василий Федорович Костенко. А всего в Орлеанскую МТС прибыло 60 человек. На кубанской земле поля небольшие, а нам хотелось простора. Вот и выбрали эту необъятную равнину.

Я хорошо помню тот день, когда  приехал в Яготино. Это было 18 марта 1954 года, а как будто вчера. Из Барнаула на поезде при­ехали на 51-й километр. Подъехал трактор с санями, и мы доеха­ли до конторы.

Я оглянулся вокруг: кругом степь да степь. И казалось, что нет ей конца и края. Первое время жили в палатках, а потом на квартирах.

Сначала мы занимались подвозом кормов для животноводства из Сухого Ракита, Шимолино. В бригаде все работали хорошо, ло­дырей не было.

Первая борозда и отменный урожай

Первую целинную борозду провел на своем тракторе ДТ-54 Жук Николай Александрович, опытный механизатор.

Ребята в нашей бригаде — Кляхин Анатолий, Дроздов Михаил, Амелин Николай успешно занимались полевыми работами. Не те­ряли дорогого времени, поднимали целину. Распаханы были все пригодные к использова­нию земли и даже непри­годные. Вели сев зерновых и кормовых культур. С при­ходом весны нас перебра­сывали из одной бригады в другую.

Урожай в 1954 году был отменный. Такого в исто­рии села не было. Нако­нец-то страна получила свой долгожданный хлеб.

А что такое хлеб? Осо­бое чувство охватывает тебя, когда стоишь у пере­ливающегося золотом поля и держишь на ладонях лег­кие и такие весомые зер­на. Еще издавна степь счи­тали житницей, кормили­цей России. А ведь на ал­тайской ниве лучшие хле­ба в мире!

Люди стали лучше жить

После окончания весенне-полевых работ я стал работать по­мощником бригадира по технике в бригаде № 5 у Дмитрия Архи­повича Сухосыра, а позже был назначен бригадиром своей бывшей бригады. К тому времени она уже состояла почти из местных жи­телей. Работали добросовестно.

Люди стали жить лучше. Вместо землянок построили настоя­щие дома. Во дворах появились первые велосипеды, мотоциклы. На станции Яготинская был запущен хлебоприемный пункт.

Фильмы озвучивал киномеханик

Вечерами молодежь собиралась в клубе. Кошелев Александр, Кошелева Надежда, Ермак Александр хорошо играли на гармошке.

Девчата исполняли частушки. И так здорово это у них получалось! Любили танцевать и танго, и вальс, и польку, и лезгинку, и крако­вяк. Иногда привозили фильмы, но это было немое кино. А озву­чивал его киномеханик. И мы, не отрывая глаз, смотрели на экран. Весело проводили время. Счастливые и довольные, мы расходились по домам.

Неброско, но мило

Поженились с Татьяной Матвеевной — родственники и соседи помогли построить хату (от издателей: маленький дом). В хате было две просторных комнаты: кух­ня и горница. К избе пристроили сенцы (от издателей: помещение между жилой частью избы и крыльцом). В кухне возле окон стоя­ла лавка, а недалеко от нее русская печь. Пищу готовили в чугун­ках. Особенно вкусными были за́холод (от издателей: холодец) и борщ, приготовленный в печи. Хлеб пекли или на капустных листах, или на жаровне. Бул­ки получались большими и очень аппетитными. На потолке в гор­нице находилось железное кольцо — это для колыски (от издателей: колыбель для младенца). Она до сих пор хранится на горище (от издателей: чердак). Когда у нас родился сын, жена, качая ре­бенка, пела ему колыбельные песни.

Для домашней скотины строили пригон (сарай). Но зимой, когда по­являлись телята, их заносили в избу, отгораживали закуток и дер­жали до теплых дней. Поили телят сначала молоком, а потом кор­мили сеном, лушпайками (от издателей: очистки от картофеля). Осенью в кадушках хозяйки засаливали огирки (от издателей: огурцы), помидоры, кавуны (арбузы), квасили капусту.

Жители деревни — народ очень дружный. Если вдруг случится беда, то на помощь приходили всем селом. Сейчас, по прошествии многих лет, как-то по-особому осозна­ешь, какое это было напряженное время — освоение целины.

Хоть неброское наше село, но нет милее его!

Байгамут

Ждем истории от наших читателей!

Шимолино

Ждем истории от наших читателей!

Новокулундинка

Ждем истории от наших читателей!

Исчезнувшие деревни

Леонид МАКСИМОВ.

О Пресном и Георгиевке

Эти очерки рождены обязанностью перед ушедшими людьми и прошлым.

Чей-то

Понятно, что хочется начать свои очерки с центра Вселенной: с себя. Как-нибудь так: жил-был некто Максимов. Один из многих Максимовых…, след которых почти затерялся по миру. Кто он был? Каким он был человеком?…

Так это, может быть, и не обо мне. Когда меня тётка Наташа тайком от родителей носила крестить, то меня окрестили Иваном. Есть такая легенда. Так что у меня два имени: Леонид и Иван. Поэтому это всё не то. Неправильное начало. Подумаешь, важность: жил-был какой-то Леонид. Или Иван. Кому это нужно? И уверенно отвечаешь: никому пока не нужно.

Утешает это «пока», оставляет прозрачную надежду, что когда-нибудь, потом, кто-то из тех, кто ещё не родился или кому сейчас совсем мало лет, спросит: а кто он был? Представляете, обо мне спросит. Но только не о Леониде Максимове, потому что это для него совершенно не главное, а о дедушке-прадедушке. Вот что важно: я буду ему интересен тем, что я был, буду и есть чей-то и его.

Но к тому времени, так было в моей жизни, рядом никого, кто смог бы хоть что-нибудь на это ответить:

— Был кто-то такой, ни большой и ни маленький, ни дурак и ни шибко умный, чей-то правнук, чей-то внук, чей-то сын, чей-то брат, чей-то муж, чей-то отец, чей-то дед, чей-то прадед. Был – и нет: утонул во времени.

Чей-то. Это очень важно, что не сам по себе, а чей-то. Та самая длинная цепочка из семи колен. Нужно только чтобы был кто-то, кому интересны не только он сам, но и те, по обе стороны, другие и всё-таки чуточку он сам.

В моём детстве на Пресном люди спрашивали:

— Чей ты?

И если ты без роду и племени, то мог ответить, как кот Матросскин из мультика:

— Я ничей, я свой собственный.

А я мог гордо ответить:

— Я – Максимов.

Потому что за этой фамилией и мастерство, и уважение людское. И множество Я, достойных этой фамилии.

Братья Максимовы

Три брата Максимовых приехали из Черниговской губернии Украины на Алтай. Калина Сидорович, Яков Сидорович и Григорий Сидорович. Наверное, в Столыпинские реформы. Дат не знаю, могу только предположить. Самый старший, Калина Сидорович, осел в Бешстанке (от тюрских слов «беш» и «стан» – пятая стоянка кочевья), её потом переименуют в Благовещенку. На Пресном, где обустроились два младших брата, в деревне километрах в 10 от Бешстанки, пресновцы долго будут её называть пренебрежительно Бесштанка. А презрения жителей Благовещенки к пресновцам хватало на всех пресновцев. Считалось, если кто-то с Пресного, то он безнадёжен. Вроде смертельного диагноза. Как ни старайся, что ни делай с ним, всё равно не выживет.

Пресное или Георгиевка

Вначале деревня уютно стояла в окружении околков (колки, небольшие лесочки) у озера Пресное.  А потом её жителей заставили переселиться на новое место, в голую степь, «поближе к колхозным полям». Я понимаю, если бы поля были в 30 километрах. По тем временам (в 1948-49 годы) пешком да на лошадях это было бы далеко. Но новая деревня стала в четырёх километрах от старой!

Во всех околках вокруг Пресного росла земляника. Это даже я помню. За Пресным, километрах в трёх-четырёх в сторону Шимолино, стоял околок Пересеченный, его пересекала грунтовая дорога. Вокруг него были щедрые ягодные места. Росла земляника. В околке чёрная смородина. А околки рядом со Старой деревней! Да что там, между Пресным и Благовещенкой – Мишкин околок. На перепутье, но и там, поменьше, но тоже была земляника. А в околке смородина.

А диких животных сколько! Олени, даже лоси забегали, волки, зайцы, лисы, барсуки, хорьки, корсаки, суслики… Жаль, если остались только суслики.

С переселением пресновцев перемудрили. Я думаю, что те чиновники, которые настояли на переселении, были очень несчастны и в этом мире среди живых, и, особенно, в том, среди мёртвых – их десятилетиями проклинали пресновцы. Все: от мала до велика. А место, где стояло старое Пресное, так и называлось Старое Пресное или Старая деревня.

Мой дедушка переселился самым последним. Последнюю зиму, перед переселением, они жили в Старой деревне одни. Весной дед разобрал свой деревянный дом и с неохотой перевёз на новое место.

Деревню после переселения на новое место официально назвали Георгиевка. Деревня в два порядка – в две улицы. Если ехать или идти от Благовещенки, то заходишь на правый порядок. На этой улице стояли деревянные амбары на сваях, деревя

Курган

В нынешнем году поселок Курган отметил свой 105-летний юбилей. Это событие не могло оставить равнодушными тех, кто там родился, провел лучшие годы и живет на этой земле до сих пор. И как доказательство этому – стихи и письма, которые пришли в редакцию в юбилейный для поселка год

Родного неба милый свет, знакомые просторы

Приезжаю регулярно, через 2-3 года, на свою малую родину — в Курган. Всякий раз с горечью замечаю, что меньше становится домов, выше деревья на покинутых усадьбах, сокращается количество семей с детьми. Со страхом и болью думаю, не приведи Господь, конечно, запашут Курган еще при моей жизни. Поэтому не дает мне покоя мысль: как деревни и поселки, стоящие на плодороднейших, богатейших землях, могут стать неперспективными и подлежащими  сносу?

Меня радует, что в Кургане остались не только пенсионеры, но и вполне успешные семьи, которые не хотят покидать землю, на которой родились их дети. Особенно восхищают женщины поселка. Сохранена вся инфраструктура села: и клуб ухоженный работает, и медпункт возглавляет медсестра Ольга Брика (отдельно нужно сказать, что ее опыту и квалификации может позавидовать иной городской терапевт с вузовским образованием).

Живет мой Курган!!!  Живет!!! И люди, которых я знаю и люблю еще со своего деревенского детства, останутся на земле своих предков, и, как и сотню лет назад, будут делать самую благородную и самую тяжелую работу на  свете — крестьянскую.

Курган  возродится. В нем надежно, спокойно и сытно жить. Здесь растут крепкие мальчики и красивые девочки. Кому-то Курган — это точка на карте. А для нас, родившихся в нем, «расставанье с поселком — маленькая смерть». Слова, конечно, чужие, из песни, но очень точно определяют нашу любовь к нему.

Валентина Бурыкина, г. Краснодар.

***

Рады новой встрече

Деревня, как дерево, имеет свои корни. А жители – листочки, которые жизнь разметала по всей земле. В нынешнем году наш родной п. Курган отметил юбилей. Слетелись земляки в родные места: повеселились, погрустили, вспомнили многое. Организовали встречу Раиса Петровна Вандакурова и Галина Николаевна Рохлева. Спасибо вам, за тепло, любовь к малой родине. Ждем новых встреч.

Земляки Рябовол, Береговых, Мальцевы, Афонины.

***

Здравствуй, дом мой под красною крышей

С белой яблоней под окном.

Каждой жилкой тебя я слышу,

Я люблю тебя, старый мой дом.

 

Скрипнет где-то твоя половица,

Запоет свою песню сверчок.

И не спится мне, ох, не спится,

И понять «почему» — невдомек.

 

Годы юные здесь пролетели,

Средь раздолья широких полей.

Ты был с нами. Вот мы повзрослели,

И от дум о тебе нам теплей.

 

И прижмусь к тебе нежно щекою,

Прошепчу я о чувстве большом.

И я знаю, ты будешь со мною,

Дорогой мой, родной, старый дом.

Галина Рохлева,

уроженка п. Курган.